Мистера Друри Лейна известили о случившемся по телефону. Он лежал на крыше замка, подставив солнцу нагое тело, когда старый Куоси, запыхавшись, поднялся по кривой лестнице башни.
— Звонит инспектор Тамм, мистер Друри! — проскрипел горбун. — Он… он…
Встревоженный актер быстро сел.
— В чем дело, Куоси?
— Он говорит, — пропыхтел старик, — будто что-то произошло в доме Хэттеров.
Лейн склонил вперед загорелое тело и приподнялся на корточки.
— Значит, это наконец случилось, — медленно произнес он. — Когда? Кто? Что сказал инспектор?
Куоси вытер вспотевший лоб.
— Он не сказал… Он орал в трубку. На меня еще никогда в жизни так не…
— Куоси! — Лейн встал. — Говори быстро!
— Да, мистер Друри. Он сказал, чтобы вы немедленно ехали в дом Хэттеров на Вашингтон-сквер. До вашего прибытия все оставят нетронутым.
Лейн уже спускался по лестнице.
Через два часа черный лимузин Лейна, ведомый усмехающимся молодым человеком, которого актер называл Дромио[93] — он был верен привычке давать прислуге шекспировские имена, — лавировал среди транспорта на Пятой авеню. Когда они пересекли трамвайные рельсы на Восьмой улице, Лейн увидел большую толпу в парке на Вашингтон-сквер, разгоняемую полицией и препятствующую проезду через арку. Двое полицейских на мотоциклах остановили Дромио.
— Проезд запрещен! — крикнул один из них. — Разворачивайтесь и объезжайте площадь!
К ним подбежал толстый краснолицый сержант:
— Машина мистера Лейна? Инспектор Тамм велел пропустить вас. О'кей, ребята! Им разрешено проехать.
Дромио свернул за угол на Уэйверли-Плейс. Полицейские кордоны отсекали северную сторону площади между Пятой авеню и Макдугал-стрит. Аллеи парка с другой стороны улицы были набиты зеваками; репортеры и фотографы сновали туда-сюда, как муравьи. Повсюду виднелись полицейские и детективы в штатском.
Дромио остановил лимузин перед трехэтажным старомодным домом из красного кирпича с плотно занавешенными окнами, фризом на крыше и высоким каменным крыльцом с железными перилами по обеим сторонам, оканчивающимися двумя чугунными львицами, позеленевшими от возраста. На крыльце толпились детективы. Широкая белая дверь была распахнута, открывая вид с тротуара на маленький вестибюль.
Лейн медленно вылез из лимузина. На нем были легкий парусиновый костюм, соломенная шляпа, белые туфли, а в руке он держал трость из ротанга. Посмотрев на крыльцо, актер вздохнул и начал подниматься по ступенькам. Какой-то мужчина высунулся из вестибюля:
— Мистер Лейн? Сюда, пожалуйста. Инспектор Тамм ждет вас.
Инспектор с мрачным багровым лицом встретил Лейна внутри. С обеих сторон широкого коридора виднелись закрытые двери. В центре находилась старомодная лестница орехового дерева, ведущая на верхние этажи. По контрасту с бурлящей улицей в доме было тихо, как в могиле. Не было видно никого, даже полицейских.
— Ну, — трагическим голосом заговорил инспектор Тамм, — это случилось. — Казалось, он не находит слов для более пространного комментария.
— Луиза Кэмпион? — спросил Лейн. Вопрос выглядел сугубо риторическим. Кто мог пострадать, кроме Луизы, на чью жизнь покушались два месяца тому назад?
— Нет, — буркнул инспектор.
Изумление Лейна было почти комичным.
— Не Луиза Кэмпион! — воскликнул он. — Тогда кто…
— Старая леди. Она убита.
Они смотрели друг на друга в холодном коридоре, испытывая полнейшее недоумение.
— Миссис Хэттер, — в третий раз повторил Лейн. — Это странно, инспектор. Как будто кто-то питает убийственные намерения в отношении всей семьи Хэттер, а не одного ее представителя.
Тамм нетерпеливо шагнул к лестнице.
— Вы так полагаете?
— Я всего лишь размышляю вслух, — отозвался Лейн. — Очевидно, вы со мной не согласны. — Они начали подниматься по ступенькам.
— Не то чтобы не согласен, — сказал инспектор. — Я просто не знаю, что думать.
— Яд?
— Нет. По крайней мере, не похоже. Но вы увидите сами.
Поднявшись, они остановились в длинном коридоре. С обеих сторон находились закрытые двери, и у каждой стоял полицейский.
— Это спальни, инспектор?
Тамм кивнул и двинулся вдоль деревянных перил лестничной площадки. Внезапно он застыл, напрягшись, и Лейн остановился вместе с ним. Один из полицейских, прислонившийся к двери в северо-западном углу коридора, ойкнул и пошатнулся, когда дверь позади него открылась.
Инспектор расслабился.
— Чертовы мальчишки! — проворчал он. — Хоган, неужели вы не можете проследить, чтобы эти отродья оставались в детской?