Куоси радостно заскулил.
— Скажи Дромио[32], что я готов. И приготовься сам.
Даже голос актера изменился.
Сцена 6
Уихокен
Четверг, 10 сентября, 14.00
Шагнув на причал с парома в Уихокене, инспектор Тамм огляделся вокруг, коротко кивнул полицейскому, который, стоя на страже у входа на покинутый «Мохок», отсалютовал в ответ, и вышел на мощеную улицу через зал ожидания.
Перейдя дорогу, инспектор начал подниматься на крутой холм, мимо медленно ползущих ему навстречу автомобилей. Обернувшись, он окинул взглядом панораму реки с причалами и верфями и город с небоскребами на другом берегу, потом возобновил подъем.
На вершине Тамм спросил у регулировщика дорогу к бульвару и двинулся дальше через тихие, усаженные тенистыми деревьями улочки, а оказавшись на оживленном перекрестке, повернул на север.
Наконец инспектор добрался до места назначения — дома номер 2075. Это было деревянное каркасное сооружение, втиснутое между сыроварней и магазином автомобильных принадлежностей, медленно, но неумолимо разрушаемое временем. На осевшем крыльце стояли два древних кресла-качалки и покосившаяся скамья; пожелтевшая вывеска на одном из столбиков крыльца извещала, что здесь сдаются «комнаты для джентльменов».
Снова оглядевшись, инспектор Тамм пригладил пиджак, крепче надвинул шляпу на голову, поднялся по скрипучим ступенькам и нажал кнопку с надписью: «Хозяйка». Из недр дома донеслись слабый звонок и шарканье матерчатых шлепанцев. Дверь приоткрылась внутрь, и в щель просунулся прыщавый нос.
— Что вам нужно? — осведомился сварливый женский голос.
Затем дверь распахнулась, и инспектор увидел полную пожилую леди в мятом домашнем платье и выглядевшую так же убого, как опекаемое ею жилище.
— А, джентльмен из полиции! Входите, инспектор Тамм. Простите, я не знала… — Изобразив улыбку, похожую на оскал, она отошла в сторону, пропуская посетителя. — Какое ужасное время! — продолжала болтать женщина. — Все утро по дому сновали репортеры и фотографы! Мы…
— Кто-нибудь есть наверху, мадам? — прервал Тамм.
— Конечно, инспектор! Он все еще торчит там и посыпает мои ковры сигаретным пеплом, — пожаловалась женщина. — Утром меня четыре раза фотографировали… Вы опять хотите взглянуть на комнату этого бедняги, сэр?
— Проводите меня наверх, — проворчал Тамм.
— Да, сэр! — Старуха двумя пальцами приподняла юбку и стала подниматься по прикрытой тонким ковриком лестнице. Тамм последовал за ней. На верхней ступеньке им преградил дорогу мужчина с бульдожьей физиономией.
— Кто это с вами, миссис Мерфи? — спросил он, вглядываясь в полумрак.
— Все в порядке, это я, — отозвался Тамм. Мужчина усмехнулся:
— Не сразу вас разглядел. Хорошо, что вы пришли, инспектор. Тоскливая работенка.
— Что-нибудь произошло с прошлой ночи?
— Абсолютно ничего.
Инспектор направился по коридору к задней комнате. Миссис Мерфи шаркала следом. Тамм остановился у открытой двери.
Комната выглядела маленькой и пустой. В потолке виднелись трещины, пол прикрывал потертый ковер, мебель была ветхой, умывальник — древним, ситцевая занавеска на единственном окне видела лучшие дни, но помещение казалось чистым и ухоженным. Старомодная железная кровать, покосившийся комод, столик с мраморной крышкой, плетеный стул и платяной шкаф дополняли обстановку.
Инспектор шагнул внутрь, без колебаний направился к шкафу и открыл двойные дверцы. В шкафу аккуратно висели три поношенных мужских костюма, на полу стояли две пары ботинок — новая и стоптанная, а на верхней полке лежали соломенная шляпа в бумажной сумке и фетровая шляпа с покрытой пятнами пота шелковой лентой. Тамм быстро обыскал карманы костюмов, пошарил в ботинках и шляпах, но не обнаружил ничего интересного. Разочарованно сдвинув брови, он закрыл дверцы.
— Вы уверены, — спросил он у детектива, стоящего в дверях рядом с миссис Мерфи, — что с прошлой ночи здесь никто ничего не трогал?
Детектив покачал головой.
— Только не во время моего дежурства, инспектор. Здесь все так же, как было прежде.
На ковре у шкафа лежал дешевый саквояж со сломанной ручкой. Инспектор открыл его — он был пуст.
Тамм подошел к комоду и начал выдвигать ящики. Внутри находились несколько комплектов старого, но чистого нижнего белья, пачка стираных носовых платков, полдюжины полосатых рубашек, несколько мятых галстуков и чистые носки, скатанные в шары.