— Придется все бросить, — неожиданно раздался из-за спины голос индейца.
Андреа, до этого спокойно наблюдавший за высадкой, обернулся. Манко со своей вечно бесстрастной миной стоял на самом срезе воды, так что волны время от времени заливали его ступни.
— Ты меня постоянно пугаешь своей манерой появляться внезапно. Почему бросить?
— Нам надо пройти по реке до скал, а потом забраться на них, все эти ваши вещи мы поднять не сможем.
— А нет другого пути? Может, можно обойти скалы? — с надеждой спросил Андреа.
— Есть другой путь — дольше и опасней. Но тогда придется все бросить прямо сейчас. Надо делать плоты и ставить парус, против реки трудно грести.
— А что же ты сразу не сказал? Мы же могли на корабле все спланировать!
— Откуда я знал, как мы будем идти? Я здесь никогда не был.
— А откуда ты сейчас знаешь про реку и про скалы?
— Сельва сказала.
— И что она тебе еще сказала? — Андреа вложил в вопрос весь имеющийся сарказм.
— Надо взять парусов с корабля. И оставить там все тяжелое. Еды много нам не надо.
— Это почему же нам не надо еды? — удивился Андреа.
— На скалы поднимется только половина. До цели дойдут только трое.
— Это тоже сельва сказала? — спросил Андреа, но, глянув на Манко, почувствовал, что шутка не удалась. На какое-то мгновение Андреа показалось, что ацтек говорит правду.
— Здесь должны быть люди. Здесь жили майя, они нам близки. Я вернусь.
Манко стремительно направился в сторону зарослей и исчез там в мгновение ока.
Андреа, понимая, что в любом случае достичь цели можно будет, только полностью доверяя индейцу, решил послушать его совета. На берегу закипела работа. С фрегата было доставлено все необходимое, чтобы соорудить три добротных плота с небольшими прямыми парусами, подходящими для речной навигации. Плоты строили из красного мангрового дерева, в изобилии растущего на берегу. На окончательную подготовку ушло три дня. Именно на третий день в лагере снова появился индеец. Как ни в чем не бывало он уселся на корточки у костра и, щурясь на огонь, произнес:
— Завтра утром отправляемся.
— Ты встретился с людьми, которые здесь живут? — поинтересовался Андреа.
Ответ был типичным для Манко и крайне лаконичным: «Да». Андреа не стал расспрашивать, зная, что от индейца больше ничего не добьешься. Манко не стал задерживаться у костра, осмотрелся и направился к ближайшей сосне. Он тщательно срезал кору и начал отрезать длинные полоски древесины. Нарезав достаточное количество, он связал их в плотную фашину[56] куском лыка, валявшегося неподалеку.
Травалини с Андреа внимательно наблюдали за действиями индейца.
— Интересно… — пробормотал врач и, терзаемый любопытством, направился к нему.
— Скажи, уважаемый, зачем тебе древесина здешней сосны? Может, это какое-то лекарство?
— Надо.
Потом Манко подошел к плотам, которые еще не были спущены на воду и лежали на песке, и тщательно их изучил. Видимо, его все удовлетворило, и Манко устроился на одном из них — лег, подложил свою сумку под голову и немедленно заснул.
Утренний бриз дул с востока, пытался загнать реку обратно в русло и не дать мутным струям разрезать синеву моря серо-бурыми полосами. Этот же ветер разорвал робкий туман над рекой и словно пригласил в дорогу. Андреа — его разбудил индеец легким прикосновением к плечу — проснулся моментально и отдал команду отправляться в путь. Прямые паруса легко взяли ветер, и плоты неспешно, но уверенно двинулись вверх по течению. Индеец устроился на передней кромке первого плота, на котором находились капитан, врач и Дэниз Мартин, угрюмый блондин из Йорка, в качестве рулевого. Путешествие под парусом было до того однообразное и скучное, что Андреа даже стало клонить в сон. Черная вода реки казалась мертвой, из плотных зарослей, обрамляющих реку, ни разу не появилось ни одно живое существо. Когда подкрались сумерки, Манко сказал, что нужно развести огонь и поставить вахту.
— Что нам может грозить здесь, на реке? — Травалини чувствовал себя как на прогулке и даже ухитрился устроить себе на плоту нечто наподобие кресла.
— Угроза не будет прыгать перед носом или предупреждать. Она даже угрожать не будет. Придет и уведет, — мрачно ответил ацтек.
56
Фашина (