«Если намекнет, останусь!» – твердо решила я.
Вадик пил много, но хмелел медленно. Мы с Наташкой не отставали. Потом он приказал включить музыку, и мы танцевали. Когда выбились из сил, пошли в бассейн. Нет, не купаться. Он просто хвастал. Это вторая стадия опьянения, сделала я вывод. Еще завернули в спортзал, где Вадик признался, что ни разу не смог себя заставить заняться собой, и спустились в гараж. Там он долго объяснял разницу между своими «Майбахами» и «БМВ»…
Я разлепила веки и долго не могла понять, чей затылок покоится на шелке подушки слева от меня. Потом вспомнила, как мы приехали к Вадику, как ужинали и как он отправил Наташку на машине домой, а меня потащил по лестнице в спальню…
Я поморщилась и села. Даже вспоминать было неприятно. Казалось, что его запах буквально впитался в кожу. Вдруг он прикоснулся ко мне, и я вздрогнула от ощущения, что моей спины коснулся щупальцем осьминог…
– Иди ко мне, – позвал Вадим.
Под сердцем что-то сжалось, а в животе заныло.
– Мне надо в душ, – не оборачиваясь, сказала я и вылезла из постели.
Глава 24
Дрянная девчонка
– Знаете, Галина Эдуардовна, – начала я специально заготовленную речь, но она не дала мне договорить:
– Ты подготовила домашнее задание?
– Нет! – потупившись, призналась я.
– Хотелось бы узнать, почему?
– Видите ли…
– Ну! – торопила Рольгейзер.
– Вы при первой встрече сказали, что возможности соискателей прямо пропорциональны заявленным пожеланиям, – выговорила я заранее заготовленную фразу.
– Ну, допустим, – насторожилась Рольгейзер.
Я осмелилась и спросила:
– В случае предоставления необходимой суммы я могу рассчитывать на то, что меня не обманут?
– Да как вы можете такое подумать?! – возмутилась Галина Эдуардовна.
Я перевела дыхание, пытаясь унять стук в груди, и промямлила:
– Хорошо!
Не каждый день приходится принимать решение на то, чтобы расстаться с суммой, на которую я могла бы безбедно просуществовать как минимум год или даже купить у себя в городе однокомнатную квартиру.
В глазах Рольгейзер появился интерес. Именно это и подтолкнуло меня к следующему шагу, и я решительно проговорила:
– Я готова оплатить курсы.
– Вы хорошо подумали? – спросила она голосом заботливой мамы.
– Да.
– Тогда имейте в виду, такие девочки живут у нас в пансионате за городом, – стала рассказывать Рольгейзер. – Никаких телефонов, друзей и подруг. Месяц вы будете учиться одеваться, разбираться в том, как одеваются мужчины, учиться говорить, ходить, соблазнять и даже заниматься сексом…
– Я поняла, – выдохнула я, с ходу попытавшись представить, как будут выглядеть такие занятия.
– Когда вы готовы платить? – поинтересовалась она.
Я быстро прикинула время, которое понадобится мне на то, чтобы написать заявление на увольнение из магазина, а потом добраться до дома, взять карту и доехать до ближайшего банкомата.
– Часа через три деньги поступят на ваш счет, – заверила я ее и подумала, что можно было сделать это все быстрее. Например, просто не идти в магазин и не увольняться. Зачем? Мне там уже точно работать не придется, а деньги, которые должны выплатить при расчете, смешная мелочовка по сравнению с теми, которые я сегодня переведу на счет Рольгейзер…
Все вроде бы просчитала, даже придумала, как незаметно исчезну из жизни Наташки, но не предвидела одного.
– Явилась! – Наташка уперла руки в бока и брезгливо скривила губы. Сидевшая на скамейке молодая мама с коляской, враз почуяв недоброе, встала и покатилась восвояси.
Как назло, пошел мокрый снег. Природа словно добавляла соответствующих красок.
На душе стало тошно. Я оглядела пустынный двор и приуныла. Некому в случае чего прийти на помощь. А она сейчас была, как никогда, кстати. Уж я-то знала, поскольку сама пару раз была в ее шкуре. Вопрос, как Наташка узнала об Антоне, не стоял. Стоял вопрос, как после всего пройти в квартиру, чтобы взять карту? Судя по сложенным у стены дома пакетам, бывшая подруга уже позаботилась о том, чтобы я не переступала порог ее дома.