– Звучит все неплохо, – заметил Лайонс, – но теперь давайте посмотрим на дело Парнелла.
– Бога ради, – удивился мистер Хенчи, – какая же тут, спрашивается, связь?
– Я хочу сказать, – продолжал Лайонс, – у нас есть наши идеалы. Почему это мы должны приветствовать такую личность? Как ты считаешь, после того что он сделал, Парнелл мог быть нашим вождем? А почему тогда мы должны одобрять такое поведение у Эдуарда Седьмого?
– Сегодня день Парнелла, – сказал О’Коннор. – Не надо нам поднимать старую муть со дна. Сейчас мы все его чтим, когда он ушел, – все, даже консерваторы, – добавил он, повернувшись к Крофтону.
Пок! Запоздалая пробка вылетела из бутылки Крофтона – и последний, поднявшись с ящика, направился к огню за добычей. Вернувшись на место, он низким голосом произнес:
– Наша сторона его чтит, потому что он был джентльмен.
– Вы в самую точку, Крофтон! – с жаром воскликнул мистер Хенчи. – Он был единственный, кто мог усмирить эту шелудивую свору. «Лежать, щенки! Шавки, цыц!» Он с ними только так обращался. Заходите, Джо, заходите! – пригласил он, увидев появившегося в дверях Хайнса.
Хайнс медленно вошел в комнату.
– Открой еще бутылочку, Джек! – продолжал мистер Хенчи. – Да, я же забыл про штопор! Тогда передай мне одну, и я пристрою ее.
Старик передал ему бутылку, и он поставил ее нагреваться.
– Присаживайся, Джо, – сказал О’Коннор, – мы как раз говорили о Вожде.
– Да-да! – подтвердил мистер Хенчи.
Хайнс уселся на край стола рядом с Лайонсом, но ничего не сказал.
– Но есть по крайней мере один, – произнес мистер Хенчи, – кто от него не отрекся. Клянусь Богом, это я о вас, Джо! Нет, я Богом готов поклясться, вы стояли за него как мужчина!
– Джо, слушай, – сказал вдруг О’Коннор, – а прочитай-ка нам эту штучку, что ты сочинил, – помнишь ведь? Она у тебя с собой?
– Да-да, – поддержал мистер Хенчи, – прочитайте. Вы не слыхали, Крофтон? Стоит послушать, это просто отлично.
– Давай-давай, Джо, – понукал О’Коннор, – раскочегаривайся.
Хайнс, казалось, не сразу понял, про какой плод его пера они говорят; но, минуту подумав, отвечал:
– А, вы об этом… Да это уж сейчас устарело.
– Всё, Джо, начали! – отвел О’Коннор.
– Всем тихо, – сказал мистер Хенчи. – Читайте, Джо!
Еще с минуту Хайнс колебался. Потом, среди общего молчания, он снял шляпу, положил ее на стол, встал. Казалось, он мысленно повторял стихи про себя. После довольно долгой паузы он объявил:
СМЕРТЬ ПАРНЕЛЛА
Шестое октября 1891 года
Откашлявшись, он начал читать:
Хайнс снова уселся на край стола. Когда он закончил чтение, все с минуту молчали, потом раздались аплодисменты – даже Лайонс захлопал. Хлопали не слишком долго; и вслед за тем, среди вновь воцарившегося молчания, каждый из слушателей отхлебнул из своей бутылки.
Пок! вылетела пробка из бутылки Хайнса, однако тот остался сидеть, раскрасневшийся и с непокрытою головою. Он словно не слышал приглашения.
– Ты мировой парень, Джо! – сказал О’Коннор, извлекая кисет и курительную бумагу, чтобы лучше скрыть чувства.