Безнадежная мнимость этих трех существований пред его взором, неискупимое рабство их вызывали в глубине глаз Стивена резкое жжение. Он положил [локоть] руку на плечо Крэнли и порывисто проговорил:
– Пошли отсюда, сейчас же. Я больше не могу это выносить.
Они пересекли залу; Стивен добавил:
– Если бы я остался еще минуту, я думаю, я бы разревелся.
– Да, чертовски хреново, – сказал Крэнли.
– У, до чего безнадежно! безнадежно! – произнес Стивен, стискивая кулаки.
XXV
За несколько вечеров до того, как Крэнли отправлялся в деревню в намерении [воспарить] освежиться телесно после провала на экзаменах, Стивен сказал ему:
– Я думаю, для меня сейчас будет очень важное время. Я собираюсь принять какое-нибудь решение насчет линии моих действий.
– Но ты же пойдешь на Отделение искусств в следующем году?
– Мой крестный, возможно, и не станет платить. Они рассчитывали, я окончу год с наградой.
– А что ж ты ее не получил? – сказал Крэнли.
– Мне надо обдумать положение, – сказал Стивен, – и посмотреть, что бы я мог делать.
– Да есть сотни вещей, что ты бы мог делать.
– Ты так уверен? Посмотрим… Я бы, может быть, написал тебе. «Какой твой адрес?»
Крэнли сделал вид, что не слышал. Он ковырял в зубах спичкой, необычайно тщательно и вдумчиво, «по временам прекращая, чтобы засунуть осторожно язык в какое-нибудь ущелье, затем продолжая ковырять.» Перемещенное содержание он сплевывал. Соломенная шляпа его держалась преимущественно на затылке; ноги были широко расставлены. После продолжительной паузы он вернулся к своей последней реплике, как будто все это время взвешивал ее в уме:
– Да что там, сотни вещей.
Стивен спросил:
– Какой твой адрес в деревне?
– Адрес мой?.. Э… Понимаешь… пока никакой возможности, вишь ты, сказать, какой у меня там будет адрес. Да ты еще ничего и не решишь раньше моего возвращения… Я поеду почти наверняка утренним, но хочу еще зайти посмотреть, когда он уходит.
– Мы смотрели уже, – сказал Стивен. – В полдесятого.
– Да нет… Я так думаю, мне надо зайти на Харкорт-стрит, посмотреть, когда поезд.
Они медленно направились в сторону Харкорт-стрит. Стивен, не желая поддаваться неприязненному чувству, сказал:
– Что за таинственная цель скрывается под твоей немыслимой прозаичностью? Открой ради Бога. Ты себе что-нибудь забрал в голову?
– Если бы у меня была таинственная цель, – отвечал Крэнли, – я бы, наверно, не стал тебе говорить, в чем она, правда же?
– Но я тебе очень много рассказывал, – сказал Стивен.
– У большинства людей имеется какая-нибудь цель в жизни. Аристотель учит, что назначение каждого существа есть его наибольшее благо. Мы все действуем в видах какого-нибудь блага.
– А ты бы не мог чуть-чуть поконкретней? Ты же не хочешь, чтоб я про тебя писал евангелия, правда?.. Может, ты в самом деле думаешь стать колбасником?
– Да, в самом деле. «Почему бы об этом и тебе не подумать. Ты б мог заворачивать сосиски в свои любовные стихотворения.»
Стивен расхохотался.
– Не думай, что ты меня проведешь, Крэнли, – сказал он. – Я же знаю, ты чертовски неисправимый романтик.
На станции Харкорт-стрит они подошли к расписанию, и, кинув на него взгляд, Стивен насмешливо сказал:
– Полдесятого, как и было сказано. Не хочешь ты дураку поверить на слово.
– Это не тот поезд, – сказал Крэнли с досадой.
Стивен улыбнулся, забавляясь, меж тем как Крэнли погрузился в изучение таблицы, бормоча под нос названия станций и высчитывая время. В конце концов он, как видно, пришел к некоему решению, ибо объявил Стивену: «Поелику трогаем». Возле выхода со станции Стивен дернул друга за рукав и указал ему на плакат с новостями, разложенный для всеобщего обозрения прямо на мостовой и прижатый по уголкам четырьмя камнями.
– Видал такое?
[Крэнли] Они остановились прочесть [заголовки] плакат; еще четверо или пятеро прохожих остановились с тою же целью. Крэнли самым монотоннейшим тоном зачитывал пункты вслух, начиная с шапки:
«ИВНИНГ ТЕЛЕГРАФ»
[МИТИНГ]
МИТИНГ НАЦИОНАЛИСТОВ В БАЛЛИНРОБ
ВАЖНЫЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ
ПРОЕКТ КАНАЛИЗАЦИОННОЙ СЕТИ
ОСТРАЯ ДИСКУССИЯ
СМЕРТЬ КРУПНОГО АДВОКАТА
БЕШЕНАЯ КОРОВА В КАБРЕ
ЛИТЕРАТУРА И ПР.
– Как по-твоему, большие нужны таланты, чтобы добиться успеха в такой жизни? – спросил Стивен, когда они снова пустились в путь.
– Я думаю, что, по-твоему, самое важное из всех пунктов там это литература?
– Ты принимаешь тот взгляд на мир только из чистого упрямства, я убежден. Ты стараешься доказать, что я больной, ненормальный, но куда легче доказать, что крупный адвокат был болен и ненормален. Бесчувственность – признак заболевания.