— Вот вы и поправляетесь, ваше благородие. Друг вас не взял с собой на тот свет!
Глава 59
Вскоре после возвращения из госпиталя мне случилось ехать в Усть-Лабу с поручением. В Екатеринодаре к нашей оказии присоединились двое белых, как лунь, армян и Вартапет Арцивян.
Я очень обрадовался встрече со своим спасителем. Все три старца ехали в Прочный Окоп. Как рассказал Вартапет, после смерти Джембулата Болотокова темиргоевцы начали сильно обижать черкесо-гаев и вот послали своих старейшин просить у Засса помощи.
— Вы хотите, чтобы генерал Засс наказал темиргоевцев?
— Упаси бог! — отвечал Вартапет. — Мы надеемся, что русский генерал поможет моим соплеменникам уйти от темиргоевцев без кровопролития. Уйти открыто и миролюбиво от них невозможно.
Признаюсь, я отнесся к надеждам Вартапета с большим сомнением.
Дней через десять после этой встречи нас вызвали в Прочный Окоп и предупредили, что идем на особое дело. Пушек с собой не брали, а взяли десятка два фур. Остановились мы на почтительном расстоянии от темиргоевского аула, а с наступлением темноты прокрались в аул и отыскали сакли армян, по уговору отмеченные белыми крестами.
К рассвету сорок освобожденных армянских семей принялись строить сакли подле станицы Темишбекской.
Вартапет Арцивян ходил среди новоселов и благословлял их дело.
— Вот видишь, сын мой, и воинственные генералы никогда не отказываются от победы бескровным путем, — сказал он мне.
Очень довольны были и наши солдаты.
— Вот бы так в каждый поход — не сделамши единого выстрела, освобождать хороших людей! — говорили они.
Генерал-лейтенант Засс тоже был рад. Он пригласил офицеров после похода на обед и, поднимая бокал за благополучие черкесо-гаев, сказал:
— Семьи армян, которые мы выкрали, пока будут Жить в Темишбекской, но в ближайшее время мы подготовим им более надежное место — под Прочным Окопом. Бок о бок с Россией никто не посмеет их обижать, и пусть они там строят армянский город.
Это был мой последний поход под командой Засса, и наилучший!
В станице Ивановской мне удалось поселиться в домике, который когда-то выстроил Бестужев, надеясь по-человечески провести зиму после производства в унтеры. Я не совсем еще освоился с новыми товарищами, да и вообще не проявлял особой общительности. Ходить в свободное время поэтому мне было некуда, да и слава богу. Грязь в Ивановской была невообразимая. На улицах можно было двигаться только по одной стороне, цепляясь за заборы, а мостиков для перехода, кроме как у штаба, не было. И все говорили, что в Ивановской это куда как хорошо, а в Екатеринодаре — совсем как в Венеции. Да и везде по Кубани была распутица, и почта ходила из рук вон плохо. Вот я и коротал долгие вечера в бестужевском домике, в обществе книг.
И все же в эту зиму случилось чудо — впервые за шесть лет я получил письмо! С волнением вскрывал голубенький конверт, надписанный нетвердым крупным почерком.
«Дорогой дядя Михал! Летом тетя Вера меня подготовила, и я выдержала экзамены за первый класс и учусь во втором. Живу хорошо и весело. Приглашаю тебя — пожалуйста, приедь к нам на елку! Я каждый день про тебя мечтаю. Твоя Вига».
Взрослой рукой приписано: «Уважаемый Михаил Варфоломеевич! Очень прошу устроить нам настоящий праздник. Владимир приедет обязательно. В. Воробьева».
Ради такого случая я отпросился у начальства в Ставрополь и в морозный сочельник, нагруженный пакетами, постучался в домик на окраине.
Вига добросовестно целовала «дорогого, золотого и ненаглядненького дядечку» и в лоб, и в брови, и в глаза, и в губы.
— Ну, покажись, покажись, какая ты стала?
Темно-коричневое платье с черным передником, туго заплетенные косы, а в глазах новое — серьезное, напряженное выражение.
— А Владимир Александрович приехал? — спросил я.
— Еще вчера. Ушел по делам, — отвечала Вера Алексеевна.
Завладев моей рукой, Вига повлекла меня в комнаты. Рождественский стол был уже готов — румяные пирожки с кислой капустой, традиционный кавказский суп из красной лобии с грецкими орехами, черносливом и изюмом, рождественская кутья из пшеницы с миндалем и взвар!
— Мы с утра ничего не ели, — объяснила Вера Алексеевна. — Все ждем, когда появится Вифлеемская звезда[87]. А может быть, она появилась? Пойди-ка, Вига, взгляни.
Девочка убежала.
— Должна предупредить, Михаил Варфоломеевич, Вигу пришлось окрестить. Так посоветовало начальство гимназии. Я думаю, вы ничего не имеете против? И я — ее крестная.
87
Вифлеемская звезда по преданию привела пастухов к новорожденному Иисусу Христу. Многие православные христиане в канун рождества, называемый сочельником, не принимают пищи до появления первой звезды, которая символизирует Вифлеемскую.