— Неужели вас никто не предупредил?
— Но мы ехали окольными путями и не заезжали ни в одну деревню… Где же генерал Дверницкий?
— Еще вчера он должен был прийти в Боремль — селение в восемнадцати верстах от нас. Москали опередили его на полутора суток, и я сразу послал ему навстречу верных людей. Они нашли ваш корпус в Лубачевке[45], предупредили об опасности. Генерал и свернул оттуда в Боремль.
— Как же быть?
— Придется переждать у меня сутки-другие. Под Боремлем есть мост через Стырь и прямая дорога на Дубно. Оттуда генерал пойдет на Радзивиллов[46]. Я сумею вас туда проводить.
Сидеть в Берестечке, когда корпус находится рядом! Я был настолько подавлен, что не подумал, что лично мне такая задержка весьма улыбалась.
Граф Плятер пригласил пройти к моим спутникам, чтобы сообща разместить их на отдых. Через полчаса вместе с Гоньковским я расположился в кабинете графа соснуть два-три часа. Пленников граф устроил сообразно их званиям, в надежном, как он выразился, и удобном месте.
Солнце прокралось в окно сквозь ветви старых лип, и я проснулся. Вспомнил, как судьба пощадила меня во Владимире. Теперь уже никакие силы не помешают повидаться с моей невестой! Представил себе, как радостно вспыхнут ее синие очи при встрече… Вскочил и начал одеваться.
— И чего тебе не спится! — проворчал подпоручик Гоньковский.
Осторожно постучав, в кабинет заглянул камердинер и пригласил освежиться в ванне. Я вылез из нее, как новорожденный.
В столовой нас ожидал граф с новостями:
— Дверницкий все еще в Боремле. Мост через Стырь сожжен русскими, и генерал его восстанавливает. Хоть бы успел! Имею сведения, что русские тянутся к Хриникам — это всего четыре версты от Боремля.
Моста там нет. Следовательно, и им придется повозиться с переправой. На все воля пана бога… Право, не думал я, что на старости лет буду жить столь беспокойно! Может быть, придется проститься с насиженным местом…
— Неужели вы, граф, так думаете? — воскликнул подпоручик Гоньковский.
— Даже очень думаю. — И бархатные глаза Плятера наполнились грустью. — Говорю откровенно, как поляк с поляками: как бы ни был талантлив наш генерал, он один ничего не достигнет. Уже десять суток, как он на волынской земле, а где же войска повстанцев, о которых говорят с декабря? Не знаете ли, кстати, куда пропал этот… как его… ну, эмиссар с длинной трубкой?
— Пан Хрощековский? — тотчас догадался я. — А давно ли он был у вас вторично?
— Не так давно. Пробыл здесь сутки. Говорлив необыкновенно! У него крепкая номинация от Народного Жонда. Мне он сказал, что едет отсюда в Кременец[47], но один проезжий пан уверял, будто этот эмиссар свернул в Галицию. Хотел бы я знать, поданы ли тяжеловозы генералу к Бугу?
— Не только к Бугу, а даже в Дружкополе их не было.
— Подумайте! — воскликнул граф. — Вот видите, я не зря беспокоюсь.
И граф перевел разговор на другую тему. Он, оказалось, интересовался геральдикой и пространно описал герб своего славного рода, берущего начало в Вестфалии.
— Граф, у меня к вам есть личная просьба, — отважился наконец я. — Мне необходимо повидать особу, живущую в Берестечке. Не стал бы вас беспокоить, если бы мог выйти из палаца открыто.
— Да-да, выходить нельзя. Даже у себя дома я не вполне защищен. Под всякими предлогами российские военные ежедневно ко мне заглядывают. Свидание устроить, конечно, можно. Пошлем сейчас верховую или карету, в зависимости от того, кто эта особа — пан или панна.
— Панна, — сказал я, чувствуя, что покраснел.
— Панна так панна.
Граф не стал расспрашивать. Он вызвал камердинера, приказал заложить карету и ехать по адресу, который я укажу, а сам деликатно отошел к окну.
Я передал камердинеру записку со словами:
— Усадьба находится в Пляшеве, Недалеко от церкви Богдана Хмельницкого…
— Очень хорошо знаем, — отвечал камердинер, взглянув на адрес, и удалился.
— Ну-с!.. — Граф Плятер отошел от окна. — Пока разыщут необходимую вам особу, угощу вас какой-нибудь книгой. У меня их тьма!
Он пригласил нас проследовать в библиотеку. Признаться, мне было совсем не до чтения, но, желая скрыть волнение, я взял первый попавшийся фолиант. Это было «Описание древних замков Волыни».
Я лениво листал его, пока на глаза не попался замок «Буромль». В фолианте было сказано, что этот замок стоял над Стырью, огражденный водяным рвом. Но меня смутило название, и я спросил графа, не есть ли это Боремль, где сейчас находится генерал.
_ Совершенно верно, — отвечал граф. — Польское «бур» и русское «бор» — один и тот же корень. Местность получила название как будто из-за мельницы, которая там была, а может быть, и теперь есть: «Як бор меле».
45
Лубачевка — село на пути между Дружкополем и Берестечком откуда есть самостоятельная дорога на Боремль.