– Я Малоун, – заверяю я мужчину и снова закрываю глаза, пытаясь разобраться в своих ощущениях.
Возможно, все это было лишь сном?
Чем-то нереальным?
К тому моменту, когда фургон сворачивает на мощеную подъездную дорожку, ведущую к замку, вновь озаренному ярким электрическим светом, я уже сижу и пью из фляги, которой обмениваюсь со своими спасителями.
– Арчи Макандерс, поставщик свежей дичи, – говорит мне мужчина, дружески похлопав по боку мертвого кабана. – Мы с моим парнем направлялись в замок, когда увидели, как ты бредешь из пустошей. Сначала я подумал, что ты напился, но потом вспомнил, что мистер Чабб показывал мне твое фото, когда мы вчера привозили фазанов.
– Они… меня искали?
– О да. Когда они нашли Нецкого, или как там его, на болотах с пулей в груди, пошли clishmaclaver[28] отсюда до Инвернесса. Когда они обнаружили разные вещи в его карманах, то подумали, что ты…
– Вещи? – спросил я. – Какие вещи?
– О, я точно не знаю, но там вроде были куски слоновой кости или иконы… Что такое икона, Роб? – громко спрашивает он, обращаясь к кабине. – Что было у того русского?
– Драгоценные камни, так говорили, – слышу я голос Роба, перекричавшего шум мотора.
Фляжка возвращается в мои руки.
– Выпей еще… Кажется, мертвеца звали вовсе не Нецкий. Он был из Восточной Европы. Полиция его знала.
Я делаю еще пару глотков из фляжки. Разговор о Кузнецове заставляет меня подумать об исчезнувшем гримуаре, найденном мной в нише под камнем. Потом я оставил его в лодке. Я протягиваю руку за спину, но книги там нет.
Фургон останавливается, и задняя дверца открывается.
Голубое небо над головой обещает новое начало.
Я возвращаюсь в замок Ардсмур.
Вопросы следуют один за другим, но я считаю, что лучше солгать, чем говорить, что я провалился на 262 года в прошлое. Кроме того, я не уверен, что все эти события вообще произошли со мной. Однако Кузнецов совершенно точно мертв, и ничто не связывает меня с его гибелью. Очевидно, мой пистолет не нашли. Так что лучше всего прикинуться сержантом Шульцем[29]. Я ничего не видел. Я ничего не слышал. Я ничего не знаю.
– Вам совсем нечего сказать? – деловито спрашивает местный полицейский. – Вы вообще не видели русского?
Я качаю головой.
– И не знаете, как его убили?
Мы возвращаемся к этому вопросу уже в четвертый раз, но я знаю, как делаются подобные вещи. Нужно заставить человека повторять одно и то же, пока он не совершит ошибку.
– Я уже говорил: я понятия не имею, что с ним случилось.
– Детектив-инспектор, – вмешивается Малькольм Чабб. – Мой друг измучен. Он почти два дня провел в пустошах без пищи. Ради бога, посмотрите на него. Неужели нельзя подождать до завтра?
Тон Чабба не допускает дальнейших дискуссий, и полицейский выглядит недовольным.
– Да, на сегодня достаточно. Но позже я обязательно вернусь.
Инспектор выходит из гостиной.
– Не хотите привести себя в порядок, дружище? – спрашивает Чабб. – Я организовал сэндвичи и кофе, но если вы скажете «да», то вам принесут бифштекс с яичницей или омлет.
– Сэндвичи с кофе меня вполне устроят.
Приносят обещанное, и я принимаюсь за еду. По сравнению с вересковыми пустошами гостиная выглядит настоящим оазисом уюта. В камине потрескивает огонь, удобное кресло, спокойное тепло… Чабб сидит рядом и дружелюбно наблюдает за мной.
– Естественно, мы отложили аукцион после того, как нашли Кузнецова – или как там на самом деле его звали, – говорит он. – Гости должны были остаться для допросов, а поскольку все решилось, полиция согласилась, чтобы мы провели аукцион завтра. Если вы все еще интересуетесь тем древним гримуаром…
Я запиваю последний сэндвич с ветчиной первой чашкой из второго кофейника.
Наступает время признаний.
Но прежде, чем я открываю рот, Чабб продолжает:
– Судя по всему, это единственное, что Кузнецов не украл. Мы перевернули весь замок вверх дном, стараясь не привлекать к обыскам внимания, и уже начали обдумывать, как задавать вопросы гостям, когда стало известно, что обнаружено тело Кузнецова. И все отправилось к чертям.
Я жду дальнейших объяснений.
– Вы же знаете, как бывает, когда вы что-то теряете… Вы постоянно возвращаетесь к одному и тому же месту, не веря, что вещи там нет. – Чабб кивает в сторону застекленных витрин. – И будь я проклят, но книга снова лежит там. Можете взглянуть. Я сам не мог бы в это поверить, но проклятая штука вернулась на прежнее место.
Я встаю и подхожу к шкафам.
Чабб отпирает замок, распахивает стеклянную дверцу, надевает белые перчатки и осторожно достает книгу, держа ее как реликвию. Я в изумлении смотрю на нее. Это та самая инкунабула, гримуар XV века, украденный Кузнецовым; именно ее я нашел у камней, а потом книга отправилась вместе со мной в 1755 год.