– Я хочу каждые полчаса получать видео, подтверждающее, что Лиз жива и здорова, – потребовал он.
– Каждые два часа подойдет. И помни: мир не остановится, если Ника выпустят на свободу. Но твой мир замрет, если этого не произойдет. Отдай мне брата. Или получишь изуродованный труп невесты.
Лиз очнулась от пульсирующей боли в лице. Не открывая глаз, она попыталась коснуться пальцами щеки, но обнаружила, что ее запястья к чему-то пристегнуты. Сансборо лежала на какой-то не очень жесткой поверхности. Пока она пыталась вспомнить, где находится, в ее затуманенный разум проникли голоса, и Лиз с ужасом поняла, что они принадлежат похитителям. Теряя сознание и снова приходя в себя, она слышала, как эти люди говорят друг с другом и с кем-то еще – женщиной, как показалось Ли, – по громкой связи. Одного из них женщина называла Руди, другого – Макс. Лиз старалась дышать глубоко, чтобы справиться с болью, и сосредоточилась на голосах.
– Джон Джей выступал вчера по телевидению, – сказал Руди.
– Джон Джей? О чем ты говоришь? – спросил Макс.
– Джон Рэмбо. Ну, ты знаешь, «Первая кровь», – сказал Руди. – Когда я был маленьким и жил в Москве, то смотрел фильмы, чтобы улучшить свой английский.
Лиз заметила, что он слегка шипит, когда произносит «эс», что характерно для некоторых русских, когда они говорят по-английски.
– Рэмбо почти не говорил. Как можно было учить английский на таких фильмах? – осведомился Макс.
– Зато другие говорили.
– После того как в третьем фильме про Рэмбо показали русских, меня удивляет, что ты вообще их смотрел.
– Согласен, третий – не лучший фильм, но первый классный.
Из их беседы Лиз не узнала ничего полезного, поэтому открыла глаза и увидела, что лежит на скамье для занятий тяжелой атлетикой, стоящей рядом с массивной машиной «Наутилус»[31]. По мере того как в голове у нее прояснялось, она поняла, что пластиковые наручники на ее запястьях надеты на один из металлических поручней машины, и руки у нее подняты вверх. Туго натянутый пластик больно врезался в кожу. Лиз принялась изучать поручень и сам тренажер с блоками, рукоятями и грузами, пытаясь сообразить, есть ли у нее шанс высвободиться. Ситуация выглядела не слишком обнадеживающей, но даже если у нее и получится, ей все равно придется иметь дело с двумя ублюдками, которые ее похитили.
– Если ты хотел изучать английский с помощью Рэмбо, тебе стоило прочитать роман, – сказал Макс.
– А разве такой есть?
– В конце он умирает.
– Нет, в конце шеф полиции все еще двигается. Это можно увидеть, когда его укладывают на носилки.
– Но только не в романе, – сказал Макс.
– В книге шеф полиции умирает?
– И Рэмбо.
– Кончай вешать мне лапшу на уши.
Продолжая прислушиваться к их голосам, Лиз оглядела помещение и поняла, что это нечто вроде центра безопасности – двое мужчин сидели в середине длинного изогнутого письменного стола, а над ними и вокруг висели многочисленные мониторы, показывавшие стальные ворота, подъездную дорожку, внутреннюю часть бревенчатого дома и проволочную ограду. Лиз догадалась, что они находятся на территории поместья, занимающего большой участок леса.
Макс взял в руки чашку с кофе, повернул кресло и направился в маленькую кухню.
– Я тебе говорю еще раз, в романе Рэмбо убивают. Полковник Траутман.
– Нет, нет, нет. Рэмбо не может умереть.
– Это и говорил Сталлоне. Вот почему фильм закончился именно так. – Макс налил себе кофе.
– Тогда зачем Сталлоне написал такой конец? У тебя ничего не сходится.
– Сталлоне не писал роман.
– Ты начинаешь меня доставать.
– Я говорю как есть.
– Проклятье, кто же тогда написал роман?
– Я не помню, – сказал Макс, который вернулся к своему креслу и сел.
– Ты все придумал.
Пока они говорили, Лиз продолжала изучать комнату.
Слева стоял дорогой шкаф, где аккуратно выстроилась дюжина штурмовых винтовок «М4». На полках лежали коробки с патронами. Справа от нее находилась деревянная лестница, уходившая наверх. Все четыре стены были едиными бетонными блоками. Окна отсутствовали. У нее сложилось впечатление, что помещение находится под землей.
Лиз сосредоточилась на мужчинах, сидевших у большой консоли и смотревших на монитор, в два раза больше остальных. На экран была выведена сетка, вдоль одной из линий которой медленно двигалась зеленая точка.
– Он решил действовать, – сказал Макс.
Руди рассмеялся.