Именно этим ублюдок и занимался. Я даже не успела подумать «Нафига?», а окружающий мир – оба моих мира – уже сошел с орбиты.
Поскольку стояли мы рядом, меня тут же накрыло эхо тысячи смертей от огня и удушья. Я не успела подготовиться и только ощутила, как духовный мир сдвинулся с оглушительным ревом, точно жерло вулкана, обрушивающегося внутрь себя. Я пошатнулась, будто до этого прислонялась к стене, а та вдруг… исчезла.
Что невозможно, ибо двухтысячелетняя психическая энергия не может просто испариться.
Карсон тоже напрягся, и я поняла: сейчас случится что-то плохое. И случилось, хотя и казалось просто невероятным. Вор махнул в сторону копов пустой рукой, и стена мощного ветра снесла их в соседнюю комнату. Сквозь рев в ушах, я услышала звук падающих тел, а секунду спустя – треск и грохот, будто булыжник рухнул. Полицейские опрокинули статуи, каждая из которых была достаточно тяжелой, чтобы проломить человеку череп.
Я инстинктивно рванула вперед, дабы хоть как-то помочь, но Карсон обхватил меня за талию и крепко прижал к себе. МакУблюдок развернулся к нам – улыбка кривилась на его покрытом слоем пепла лице. Руками он собрал призрачное облако из обломков вулкана, и все шесть моих чувств возопили о том, что вероятность нашей неминуемой смерти крайне велика.
Карсон накрыл меня собой, прижимаясь грудью к моей спине, и заорал в ухо:
– Представь, что ты «Тысячелетний сокол» [8], солнышко, и ни за что не выключай энергетический щит!
При первом взрыве я направила в защитное поле все свои резервы. Что бы там МакУблюдок в нас ни швырнул, это было не психической силой, а чем-то физическим – нематериальная энергия превратилась в магический огонь и ветер. Кажется, моя защита бесполезна. Но тут я почувствовала, как Карсон скопировал действия вора и отразил атаку, преобразовав мою экстрасенсорную броню во что-то невидимое и твердое.
Всюду, где мы со стажером соприкасались, гудело напряжение и чувствовались ледяные ожоги, и я могла только беспомощно хрипеть и задыхаться. Песчаная буря осела на пол вокруг нашего нетронутого островка; мозаичную плитку разломало на куски, и они точно пули обстреляли гипсокартонные стены выставки; колонны повалило, а таблички обгорели по краям.
Не лучшее время, чтобы вдруг обнаружить предел собственных сил. Глубоко внутри я тряслась как глохнущий двигатель, да и ноги дрожали, когда мы вместе с Карсоном боролись с ветром, что колотился о наш щит. Стажер все понял и принял на себя часть моего веса, но он не мог держать нас обоих и одновременно отбиваться, если я не обеспечу ему приток сил.
Я решила было, будто темнота вокруг нас – это облако пепла, но потом осознала, что просто отключаюсь. Перед глазами заплясали искорки, и я почувствовала себя так чудно?, словно голова уплывала от тела, причем без моего ведома. Я впилась в сознание всеми десятью когтями, однако уже стояла на крутом склоне над пропастью забвения.
– Останься со мной, Дейзи, – произнес над самым ухом Карсон, но я скорее не услышала это, а почувствовала – ветерком по коже там, где мы соприкасались. – Он почти себя исчерпал.
Как и я. Я задыхалась от пепла и запаха серы и вскоре безвольно обвисла на руках стажера. Мда, смерть – несколько тухлый способ выяснить, что не такая уж я офигительная, как думала.
Глава 19
– Жрица, очнись! – Слова ударили по моей ноющей черепушке, словно язычок по колоколу. – Тебе грозит страшная опасность!
Как же отрадно слышать чей-то голос! Менее отрадным было то, что голос принадлежал призраку египтянки, потому сие не значило, что я еще жива. Тем более меня, кажется, куда-то тащили, закинув на плечо.
Клео рысью бежала рядом с парнем, который в данный момент транспортировал меня через Древнюю Грецию словно мешок картошки. И парень этот явно не был Карсоном.
– Сделай что-нибудь, жрица! Я не могу дотронуться до этого разбойника!
Клео пыталась схватить его за руку, выпрыгивала перед ним, преграждая путь, но неизвестный буквально проходил сквозь нее.
Что-то всплыло в памяти, подкинув образ парня с кладбища, который держал ожерелье миссис Хардвиг, когда та исчезла. И наполовину сформировавшаяся мысль заставила меня предупредить Клео, чтобы держалась подальше.
– Не… – Мой голос больше походил на карканье, хриплый после этой бури из пепла и праха. – Не прикасайся к нему.