— Проклятый Хосе! Где он? Кашаса бы сейчас не помешала — я бы могла промыть эту ранку.
Эрнест выбросил окурок в окно.
— Он придёт не скоро, я уверен. Вы задели его мужскую гордость, его «либидо». Моя болезнь вам известна, у него же другая — Хосе испытывает непонятную ему самому тоску и жажду приключений, я бы назвал это «комплексом странствующего рыцаря». Он дремлет в сердце каждого мужчины, однако…
— Я поняла: он из тех, кто внезапно понял, что его призвание — быть в мужском кругу до гроба и прикрывать это мнимой набожностью и слащавой моралью. Крестоносцы были таковы: гомосексуалисты и лицемеры — все как один!
— Психиатрия — ваше призвание. Я иду спать.
— Спокойной ночи.
Он остановился в дверях.
— Вы познакомите меня с вашей тётей?
— Утром — обязательно. Она до сих пор интересуется белыми мужчинами.
10
Хосе Ортега спал — и безмятежно храпел. Он был высокий, крупный мужчина в расцвете сил, а потому храп ему удавался мощный и по-настоящему громкий. Эрнест некоторое время наблюдал за своим приятелем, а потом сверился с часами и бесцеремонно растолкал.
— В чём дело? Я хочу спать! — Крепкий запах перегара принудил венгра отвернуться.
— Три часа пополудни, Хосе. Вставай и съезди на пляж — или хотя бы прими душ.
— Никакого пляжа! Солнце меня убьёт, — Ортега, тем не менее, свесил ноги с дивана и помотал головой. — Зря я столько выпил.
Его мутный взгляд уставился на Эрнеста.
— А ты что, собрался куда-то?
— Уже вернулся. Был в «региде»6, даже в субпрефектуре, собирал информацию. — И что?
Венгр посмотрел в окно.
— Отрывочные сведения. Архивы часто переезжали, важнейшие документы сгорали при частых пожарах — типичная болезнь всех бюрократических заведений, — словом, до сути докопаться непросто. Однако главные новости пришли с другой стороны.
Он бросил Ортеге на колени утреннюю газету.
— Открывай уголовную хронику. Заголовок: «Ужасное убийство».
Испанец покорно развернул свежий номер таблоида. Чтение на португальском плохо ему давалось, однако смысл публикации он ухватил достаточно быстро. Молодого повесу, умчавшегося в полночь с вечеринки в компании разбитной девицы, наутро обнаружили растерзанным в салоне собственного спортивного автомобиля. Полиция терялась в догадках; разыскивали девушку, под описание которой подходило не менее миллиона кандидатур — молодая, стройная мулатка с волосами цвета воронового крыла. Даже неизвестно было, идёт ли речь об убийстве или о нападении хищного зверя.
— Ты думаешь то же, что и я? — Эрнест пожал плечами. — Можем подождать ещё несколько дней, может, это простое совпадение, и трагедия не повторится.
— О чём ты, Эрнест? Говоришь, как чёртов Шерлок Холмс!
В комнату проскользнула Алиса Тарсила и уселась рядом с Хосе.
— Твой товарищ любит вещи посовременнее — Хэммета, например. «Женщина с серебряными глазами», я угадала?
Язвительные интонации не ускользнули от внимания Ортеги, и он помрачнел.
— Я что-то пропустил?
Губы Алисы Тарсилы сжались в тонкую линию.
— Ничего важного, любимый. Просто Эрнест — душевнобольной. Он хочет оживить покойницу, сочетаться с ней законным браком и завести множество детей. Я ничего не упустила?
Эрнест застонал.
— Хосе, не обращай внимания на Алису. Слово «любимый» здесь стоит реал, поцелуй — два реала, ночь — пятьдесят. И лишь венерические заболевания — за счёт заведения!
Тирада эта, пожалуй, была наихудшим способом убедить Хосе Ортегу. Зарычав, он встал, готовый сокрушить Эрнеста ударом своего пудового кулака. Бицепсы его угрожающе вздулись, но тщетно — бледная, тонкая рука толчком усадила Ортегу обратно, словно он был ребёнком.
— Ты забываешь, с кем говоришь, Хосе. — Выражение, напоминающее звериный оскал, на миг исказило правильные черты лица. Впрочем, уже секунду спустя перед ними стоял тот же Эрнест — как всегда, чуть печальный, чуть насмешливый и — новая эмоция на его лице — сердитый.
— Извини, Хосе, я не должен был этого говорить — торопливо попросил он прощения. — И вы, сеньора Алиса…
Дребезжащий фальцет Алисы Тарсилы прервал эту речь.
— Завтра же вы съедете, Эрнест. Ваше пребывание здесь становится обременительным. Кстати, зря вы ищете правду в бульварной прессе, где всегда раздувают до немыслимых размеров любые происшествия, а не пытаетесь излечиться. Моя тётя…
— Я не застал её…
— Не имеет значения! — глаза Алисы Тарсилы гневно сверкнули.