— Это всё, конечно, ужасно, но…
Взгляд Ортеги упёрся в стакан, словно скучающий по новой порции кашасы.
— Но что?..
— Ты же не веришь во всю эту чушь?
Перед взором Ортеги вновь возник образ сеньора Санторо, молчаливо шествующего по палубе лайнера. Он потянулся за спиртным, но Алиса Тарсила была быстрее и опередила его, переставив бутылку на холодильник.
— Эрнест верит. — По мнению Ортеги, то был исчерпывающий ответ. Он не хотел далее говорить с девушкой о том, чего она не видела и во что не верила. Теперь он хотел выпить.
— Эрнест то, Эрнест сё, — передразнила его кариока. — Когда я первый раз увидела вас вместе, то сразу поняла — вы с Галерия Аляска4. Ты, правда, ещё подаёшь какие-то надежды…
Она поправила выбившуюся из причёски длинную оранжевую прядь.
— Ну, как можно в такое верить? Даже если рукопись действительно подлинная, она ведь не может…
Ортега, опытный в деле переговоров, решил сразу же согласиться с возражением — приём, который нередко давал результат и в споре с самыми несговорчивыми из клиентов.
— Подделка, фальсификация — как и рукопись 512. — Он пожал плечами. — Эрнест интересуется такими вещами.
Она сжала ладонями виски и застонала.
— О господи, ты можешь хоть минуту не пить и хотя бы десяток слов сказать, не упомянув Эрнеста?
Но Хосе выпил уже достаточно, чтобы позволять вить из себя верёвки. Он вспомнил о том, что он — мужчина.
— Нет, — с вызовом ответил он.
Какой бы реакции он ни ожидал, Алиса Тарсила обманула его ожидания. Вместо того, чтобы продолжать спор, она просто вскочила и швырнула бутылку в раковину умывальника. Стекло раскололось с неприятным звоном. Хосе, выругавшись сквозь зубы, наблюдал, как драгоценная влага поглощается отверстиями, прорезанным в листе жести.
— Хорошо, канализационные крысы сегодня славно угостятся. Что ещё?
В глазах её загорелся огонёк интереса.
— Ты близок к тому, чтобы выполнить мой запрос.
Он встал из-за стола и начал одеваться. Нужно было выйти за новой бутылкой, пока не стемнело окончательно. Уже находясь в прихожей, он столкнулся с Эрнестом.
— В чём дело? Кашаса кончилась?
Ортега был вынужден признать, что это правда.
— Ты убьёшь себя этим пойлом.
— У меня уже есть жена, Эрнест! Есть и девушка! Тебе зачем лезть в мою жизнь?
Пока ошеломлённый внезапной атакой венгр стоял, раскрыв рот от изумления, Ортега вышел и захлопнул за собой дверь.
9
Тут же появилась Алиса Тарсила. Ноздри её гневно раздувались, а глаза были презрительно сощурены. Она потянула воздух и скривилась, словно уловила запах помойки.
Эрнест удивлённо скосил глаза:
— Мне следует искать новую квартиру, сеньора Алиса?
Девушка чуть повела бёдрами, лишь до середины прикрытыми платьем.
— Ой нет, не нужно — пока. Мы тут немного поспорили с вашим другом…
В её озлобленном, усталом взгляде читалось нечто, сочетавшее в себе интерес хищницы со страстью коллекционерки… и с привычкой принимать заказы.
— Мне всего лишь фейжоаду5, сеньора Алиса, — неожиданно для хозяйки заявил он. — Я жутко проголодался за день.
Она немедленно прошла на кухню.
— Со вчерашнего вечера ещё осталось, но на всех не хватит, — сказала она минуту спустя. — Я сделаю вам с фарофой.
Квартирант вошёл в кухню и уселся за стол под распятием.
— Позвольте, я поправлю, оно перекосилось.
— Оно изначально так выточено, зря стараетесь, — голос Алисы Тарсилы был бесцветным, как моющее средство. — Это один мой приятель сделал; он талантливый, но сумасшедший. Даже забыла, как его зовут — сто лет не виделись.
Эрнест с интересом посмотрел на покосившийся крест, основание которого обвила змея. Её раздвоенный язык касался раны в ногах Спасителя — там, где их пронзил гвоздь. Иисус, как всегда, бородатый и в терновом венце, вместе с тем глядел прямым, непривычно яростным взглядом революционера.
— На Че Гевару похож. Ваш приятель анархист — или сектант?
Алиса Тарсила вздохнула, не отрывая свой взгляд от сковороды.
— Он художник был, у них всё время какие-то причудливые идеи в голове. Я взяла — распятие красивое. В любом случае, такое лучше, чем никакого.
Эрнест промолчал, хотя слово «был» возбудило его любопытство. Он слышал, что Рио — весьма толерантный к религиозным взглядам город; католицизм здесь нередко вступает в своеобразный союз с африканскими культами. Люди поют и танцуют круглый год, обычно полупьяные — почему бы и богу не приобрести лёгкий неортодоксальный шарм?
— В Европе такого не встретишь.
Она натужно рассмеялась.
— Вам нужно поговорить с моей тёткой Паулой — ну, на самом деле мы в более отдалённом родстве, но я называю её тётей, — она-то вам уж точно поможет в ваших оккультных исследованиях.
— Вы сказали — оккультных? — спросил Эрнест, с благодарным кивком принимая дымящуюся тарелку. — Пахнет аппетитно…
— Конечно, аппетитно — это ведь фарофа, — Алиса Тарсила продемонстрировала искреннее изумление тем, что кто-то не знает элементарных вещей, и положила немного себе. — Да, я сказала — «оккультных». Ведь это и есть ваша подлинная цель — научиться магии?
Бледное лицо венгра озарилось улыбкой.
— Вы неожиданно проницательны, Алиса Тарсила.
— Тогда вам точно нужно познакомиться с моей тётей. Она посвятит вас в таинства кандомбле и научит вызывать духов. — Девушка нанизала на вилку кусок сардельки. — Она, кстати, живёт в соседней квартире.
— За стеной? — поражённо переспросил венгр. — Что ж, это многое объясняет…
— Возможно. — Хозяйка кивнула с видом, свидетельствующим, что она нисколько не верит ни в магию, ни в духов. — Кстати, мы читали ваши рукописи, вернее, их фотокопии.
— Это не мои рукописи — ваших соотечественников.
Алиса Тарсила на мгновение нахмурилась, но затем складки на её лбу вновь выпрямились.
— Остроумно. Это качество ценят у нас в Лапе. — Она посмотрела в глаза Эрнесту. — Вы знаете, что некогда в этом районе селились сплошь проститутки? Дом, в котором мы живём, был построен лет полтораста назад как доходный. Владелец сдавал комнаты внаём бедным женщинам — фактически, содержал бордель.
Он с важным видом кивнул, отметив про себя, что за сто пятьдесят лет не многое изменилось.
— Вы ещё не завели себе здесь любовь — или, хотя бы увлечение? Все туристы из Европы едут сюда за этим.
Мысль «А все кариоки зарабатывают этим себе на жизнь», казалось, была отпечатана на лбу венгра. Он улыбнулся, плотно сжимая губы, словно прилагал усилия, растягивая непослушную резиновую маску.
— Я влюблён… вам не понять. В девушку…
Она широко распахнула глаза.
— Мне не понять? Если бы в мужчину, то правда — не поняла бы.
Раздражение, сквозившее в нарочито сексапильном тоне, не укрылось от слуха венгра.
— У неё другое сложение, другой цвет глаз, рост…
— Короче, она — не кариока, — холодно перебила Алиса Тарсила.
— … и, наконец, она мертва.
Девушка злорадно расхохоталась — на сей раз более чем искренне.
— Превосходно! Вы просто прячетесь от окружающего мира и его реалий за некими идеалами, существующими, видимо, в вашем воображении. Действительно: если оживить её, как Спящую Красавицу, всё станет на свои места. Я угадала?
— Ну, в некотором смысле…
Она взяла его за руку.
— Она не оживёт. Скорее, вы умрёте.
Слова эти, сказанные доверительным тоном, должны были вразумить Эрнеста, однако на самом деле произошло прямо противоположное. Мгновение спустя хохотал уже венгр.
— Вы неожиданно умная девушка, Алиса Тарсила. — Он умолк и посмотрел ей в глаза с самым серьёзным видом. — Так и случилось. Я мёртв. Покончил с собой.
5
Фейжоада — блюдо бразильской кухни, рагу из чёрных бобов с кусочками свинины, сушёной говядины и колбасы.