Следы этого нового мифа мы видим у различных индоевропейских народов. Так, на древнегреческой пластине с орфическими текстами умершей душе дается такой совет:
Идея звездного происхождения человека и, соответственно, возвращения на небо после смерти была свойственна не только последователям орфических таинств. Память о своем небесном происхождении была бережно сохранена и другими индоевропейскими народами. Так, ведийский риши в одном из своих гимнов (РВ I, 164, 33) гордо провозглашал:
Как мы видели выше, аналогичная память о своем происхождении сохранялась у русских крестьян еще в XIX в. Это древнее языческое представление нашло свое отражение в уже упоминавшейся первой русской ереси XIV в. Обрушиваясь на них, митрополит Фотий с негодованием писал: «…стриголници, отпадающей от бога и на небо взирающе беху, тамо отце себе наричают, а понеже бо самых того истинных еуаггельскых благовестей и преданий апостольских и отеческых не верующе, на како смеют, от земли к въздуху зряще, бога отца собе нарицающе?»[459] Нечего и говорить, что, руководствуясь христианской любовью, церковь жестоко расправилась с еретиками, руководители которых были казнены. Насколько мы можем судить по немногим оставшимся данным, в эпоху индоевропейской общности у некоторых племен могло существовать самоназвание, указывающее на их происхождение от Сварога. Как уже отмечалось, в индийской Вишну-пуране, во второй мировой эпохе, предшествующей нашей, прародитель человечества Ману назывался Сварожичем.
Следы брака Неба и Земли проглядывают и в другом варианте змееборческого мифа, связанного с образом кузнеца. В Полесье в 1975 г. было записано два таких сказания про происхождение рек: «У нас у осень ета праяць кавалi свята… Тоже была змея, нарiсована ана наподобiе свiньi дзiкай, такiе лахматые у уши, рог не було у ней. Уот ана хадзiла i ела людзей. Уот да каваля дашпа, гаворiць: «Аддасi мне сына, аддасi мне сына сваго!» Кароль цi то каваль сказау: «Атдам, толькi пралiжi железные дверi»… Уот ен сыну сказау, i анi с сынамi кавалi… Ана сказала: «Кагда прiттi?» А ен сказау: «Завтрi». Уот ен скавау железные дверi. «Када пралiжеш, пасаджу сына, пряма iз кузнi пасаджу на язык».
А янi за то время падгатовiлi железные дверi плуг, клешчi, прутья, прута такога железнага.
Ана прiшла: «Кузьма, ты тут?» — «Тут». — «Садзi сына». — «А ты лiжи дверi». Ана как лiзнула, за тpi раза пралiзала дверi его. (Уот еiльная такая была!) Ну дак ен: «Падаждi, я тебе сына садзiць!» Да тады клешчамi за язык, да дверi атчинiлi, а другой дзержиць, а другой — плуг. Ну запрепi ея у плуг, дак ен крута да крута…
Дак мая матка ездзiла пад Лoey, дак там река, каже (я не знаю, е река у Лoeвi), дак кажець: там дак Кузьмы-Демьяна роу.
Дак ета яна лецела у реку жраць вады, — дак так i плугам праарау, дак i не зарос й целый век, — дак у реку, да жрала, жрала воду, да i лопнула.
Дак ета у восiнь, замароскамi — Кузьма-Дземьян, дак кавалi пьюць, гуляюць.
I асвабадзiл Кузьма-Дземьян людзей, I даже землю людзей»[460].
Насколько мы можем судить, изначально данный миф в символической форме содержал отголоски мотива священного брака Неба и Земли. На это нам указывает образ плуга, равно как и то, что пахота земли символически воспроизводила половой акт между двумя божествами. Сексуальная символика земледельческих работ появляется еще в период индоевропейской общности, о чем красноречиво свидетельствует сходство соответствующих ритуалов и идей у различных народов этой языковой группы. В Индии слово «лангалам» обозначало не только плуг, но и фаллос. Бог Индра, убивший Вритру и проложивший русла рек (Ф.Б.Я. Кейпер довольно обоснованно предположил, что в основе этого весьма распространенного ведийского мифа лежал процесс человеческого зачатия), издревле является господином плуга или вспаханной им борозды, упоминаясь в этом качестве среди других божеств поля: «Индра пусть вдавит борозду!» (РВ IV, 57,7). В иранской Авесте (Вендидад, Ш, 25–27) мы встречаем прямое отождествление женщины с землей и их оплодотворение соответственно мужем и пахарем: «Тот, кто обрабатывает эту землю… левой рукой и правой, правой рукой и левой, тот воздает (земле) прибыль. Это подобно тому, как любящий муж дарует сына или другое благо своей возлюбленной жене, покоящейся на мягком ложе. (…) Так говорит (ему) земля: «О ты, человек, который обрабатывает меня левой рукой и правой, правой рукой и левой, поистине буду я рожать без устали, производя всякое пропитание и обильный урожай»»[461]. Достаточно вспомнить в этой связи и фиксировавшийся на Руси еще в XIX в. этнографами обычай ритуального совокупления на вспаханном поле и сделанное Д.К. Зелениным следующее замечание: «К этому циклу близок обряд закапывания мужского полового органа в землю с целью оплодотворить ее»[462]. Символизм этот, как в свое время отмечал А.А. Потебня, переходил и на плуг: «В славянской поэзии земля, поле — символ женщины, орать землю — символ любви и брака. Отсюда плуг — символ оплодотворяющего начала»[463]. Эти общие соображения подтверждаются белорусской традицией, где после первой брачной ночи показывали гостям рубашку молодой и, если невеста была девушкой, пели следующую песню:
Наконец, не лишним будет вспомнить, что и само слово семя в русском языке одновременно обозначает и зерно для посева, и мужское семя. Как мы видели из ряда приведенных текстов, Божий коваль, запрягши в плуг змея, пропахивает на нем в земле русла рек. В свете рассмотренного первого пласта этого мифа становится понятным наличие половой символики и в названии Днепра: «В этой связи следует напомнить, что в самом названии Днепра (др. — русск. Дънѣпръ) выделяется два элемента: первый, родственный др. — инд. Danu (мать Вритры, «поток»), авест. danu «поток», «река», название враждебного племени Danu, и второй, восходящий к и. — евр. iebhr— с идеей оплодотворения»[465]. В.В. Иванов и В.Н. Топоров обращают также внимание на то, что последний днепровский порог называется Гадючий, что также вписывается в миф о змееборстве Сварога.
460
46 °Cмирнов Ю.И. Эпика Полесья (по записям 1975 г.) // Славянский и балканский фольклор. М., 1981, с. 256–257.
463
463 Потебня А.А. О мифическом значении некоторых обрядов и поверий. 1. Рождественские обряды // ЧОИДР, 1865. Кн. 2, апрель — июнь, с. 14–15.
465
465 Иванов В.В., Топоров В.Н. Мифологические географические названия как источник для реконструкции этногенеза и древнейшей истории славян // Вопросы этногенеза и этнической истории славян и восточных романцев. М., 1976, с. 116.