87. Если кто хочет почтить друга драгоценным бисером и единожды дал ему его, то не нужно каждый день приходить и говорить ему: Государь мой, я дарю Вам этот бисер; или, ещё хуже: Государь мой, вспомните, что однажды я подарил Вам такой бисер. Достаточно просто оставить ему бисер в подарок и не требовать обратно; ибо оставленный на его волю бисер и значит, что он подарен ему навсегда.
88. Точно так же, если ты вручил свою волю исполненным любви преданием и пожертвовал Воле Божьей, то нужно только, чтобы ты твёрдо пребывал в этом состоянии и старался преуспевать в нём; а не чтобы ты это предание каждый раз повторял новым чувственным действием, пока, между прочим, тяжко согрешая порой против Его Святой Воли, не отнимешь у Него этого бисера, однажды пожертвованного Господу. Итак, ты можешь весьма хорошо утвердиться в отречении от себя, хотя внешне должен свершать дела, соразмерные своему образу жизни. Ибо и в такой внешней работе исполняешь ты Божью Волю и можешь ходить в беспрестанной и угодной молитве, как говорит Феофилакт: Тот молится всегда, кто делает что-либо доброе, и не перестаёт молиться до тех пор, пока не перестанет быть праведным.
89. Ради этого ты должен отбросить и считать маловажной всю такую чувственность, чтобы душа твоя утвердилась и приобрела внутреннюю привычку возвращения, которая будет такой великой силы, что единственное намерение вступить в молитву возбуждает живой святой страх, почитание и чувствование присутствия Божьего[39], ибо это сильнейшее приготовление или, более того, продолжение всегдашней молитвы, в которой должна утвердиться стремящаяся к созерцанию душа.
90. Сколь часто наблюдала и практиковала эту часть досточтимая мать Шанталь, духовная дочь Св. Франциска Сальского и учредительница Ордена Визитанток во Франции! В житии её есть такие слова, которые писала она к своему Учителю[40]: Я не чувствую больше прежнего всецелого предания и сладкой доверенности и не могу произвести ни одного её дела или действия. Однако кажется мне, что я стою в таком состоянии твёрдо и не превратно. Дух мой в наивысшей части находится в весьма простом единстве, однако он не соединяется, ибо если бы хотел соединения, как часто бывает с ним, то встретил бы трудности; и он не сомневается в том, что не требует быть соединённым, а пребывает соединённым. Этот вид соединения всегда охотно употребляет моя душа, словно во время литургии, при приготовлении к причастию, при праздничных службах и при всяких происшествиях моя душа охотно пребывает в этом всепростейшем единстве или единении духа [то есть моего с Богом], невзирая ни на что иное. На это сей Святой Учитель отвечает, что одобряет это, и вместе с тем говорит себе, чтобы она и дальше продолжала так делать, поскольку, как он дополняет, покой Божий обретается в мире.
91. В другое время эта благочестивая жена писала тому же святому мужу так: Когда однажды я вздумала иметь собственную молитву о своём простом созерцании и о всецелом предании моего духа, погружении в Бога, тогда наказала меня за это Его Божеская благость и дала мне знать, что это происходит, как от моей самовлюблённости, и что я тем самым причиняю вред своей душе.
92. Всё это может отнять у тебя твоё заблуждение и не только вразумить тебя, какой это совершенный и духовный образ — молиться, но и сообщить тебе, что ты должен делать во внутреннем возвращении. Чтобы любовь была чиста и совершенна, нужно отрезать многообразие горячих и чувственных дел или действий и оставить душу тихо и покойно пребывать во внутреннем молчании; ибо горячность, сладость и приятные чувствования, которые постигает она в своей воле, не являются духовными, но, смешанные с чувственностью натуры дела, не реальная совершенная любовь, а лишь чувственный вкус, который вреден душе, по этой причине рассеивает её. Так говорил Господь досточтимой матери Шанталь.
93. О, сколь благополучна будет и сколь доброю работой будет заниматься душа твоя, когда она, совсем одна, возвращает себя саму в высшую часть свою и там заключает себя в своём Ничто, словно в своём центре или средоточии, невзирая на собственное дело, возвратилась ли она или нет, в добре ли ходит или во зле, действует она или праздна. И когда она не внемлет и не помышляет или не замечает ничего, то чувства способны привести к пониманию. Тогда верует ум ясным делом, и воля любит совершенной и совсем не препятствующей развитию души любовью, и так последуют оба тому чистому и всегда продолжающемуся делу созерцания и любви, которая свойственна Святым на небесах, не имея другого различия, как только то, что блаженные видят Бога лицом к лицу, а душа здесь, в этой жизни, созерцает Его только сквозь мрачную завесу веры.
39
То есть такое, что иной с Моисеем снимает сапоги со своих ног, с Петром бросается в воду, с серафимами покрывает лицо и ноги, с Илиею окутывает голову милостью, с патриархом ужасается, сколь свято место сие, с сотником говорит: Господи, не достоин, и пр.