— Нам нужна ваша помощь, — произнес Йельм с бесстрастием, которое сделало бы честь самому Хультину. — Откройте нам, пожалуйста, почту Хасселя. Если она сохранилась.
Бертильссон дико уставился на человека, прочитавшего его сокровенные мысли, человека, которого он уже надеялся никогда больше не увидеть. Мгновение он не мог произнести ни слова. Наконец выдавил из себя:
— Я не знаю его пароль.
— А кто-нибудь знает?
Бертильссон не двигался. Постепенно где-то в глубинах его разорванного сознания сформировалась некая мысль. Оставив гостей, он стал пробираться к компьютеру, стоящему в десятке метров от них. За ним сидела полная женщина лет пятидесяти. Длинные черные как смоль распущенные волосы, полосатые очки овальной формы, летнее обтягивающее фигуру платье с крупным цветастым рисунком. Обменявшись с Бертильссоном несколькими словами, она пристально посмотрела на нашу героическую парочку и вновь обратилась к компьютеру.
Он вернулся. Набрал слова пароля. Чавес внимательно следил за клавиатурой.
Открыть почту не удалось. Access denied[29]. С неожиданной яростью Бертильссон стукнул по экрану и в несколько шагов оказался опять возле дамы. Между ними разыгралась короткая сцена. Слов полицейские не слышали и с интересом наблюдали за пантомимой. Дама развела руками, уголки ее губ опустились, весь ее облик выражал непонимание. Затем вдруг ее лицо просветлело, она подняла палец в воздух и произнесла некое слово. Бертильссон вернулся. В полном молчании он забил в компьютер пароль, и на экране открылась электронная почта погибшего Хасселя.
— Теперь вы нас можете оставить, — с непроницаемым видом проговорил Йельм. — Однако не покидайте здание редакции, вы нам можете понадобиться.
Чавес тут же устроился перед экраном. Сразу было видно, что здесь он чувствует себя как дома. Он покопался в папке “Входящих” и “Отправленных”, проверил удаленные сообщения, но ничего не нашел.
— Ничего нет, — сказал он.
— Нет так нет, — ответил Йельм и поманил к себе Бертильссона, который подошел к нему с видом побитой собаки.
— Почему в почте Хасселя не осталось ни одного сообщения? — спросил он.
Бертильссон смотрел на экран, стараясь не встречаться глазами с Йельмом. Он пожал плечами.
— Наверно, Хассель их удалил.
— Может быть, здесь кто-то чистил компьютер?
— Не знаю. Имеет смысл либо сразу удалять и ящик, и адрес, либо все оставлять. Я думаю, это все, что у него было. Может, он сам чистил ящик?
— Есть какой-то другой способ? Можно узнать, кто удалил всю информацию? — спросил Йельм Чавеса.
— Нет, — ответил Чавес. — В корпоративной сети до сервера так просто не доберешься.
Йельм ничего не понял из сказанного Чавесом и, решив поверить ему на слово, без объяснений снова обратился к Бертильссону:
— Кто такая Элизабет Б.? В редакции есть такая сотрудница?
— Есть. — И раздраженно бросил: — У нас всегда все на месте. — Потом добавил уже более спокойно: — Я думаю, вы имеете в виду Элизабет Бернтссон.
— Наверно, — сказал Йельм. — Она сегодня здесь?
— Я только что с ней разговаривал.
Йельм бросил взгляд в сторону черноволосой дамы, которая в поте лица работала на компьютере.
— Какие у нее были отношения с Хасселем? Бертильссон затравленно оглянулся, его волнение не могло ускользнуть от взгляда любого мало-мальски внимательного наблюдателя. Но никто не обращал на него внимания. Мёллер сидел за стеклянной стенкой и смотрел в окно. Казалось, с момента прошлого визита Йельма он не сдвинулся с этого места ни на шаг.
— Лучше спросите у нее, — твердо проговорил Бертильссон. — Я и так сказал больше, чем нужно.
Они оставили его и перешли к сидящей за компьютером даме. Она подняла на них глаза.
— Элизабет Бернтссон? — спросил Йельм. — Мы из полиции.
Женщина молча смотрела на них поверх очков.
— Ваши фамилии? — наконец буднично спросила она хрипловатым голосом курильщика.
— Я инспектор Пауль Йельм, а это инспектор Хорхе Чавес. Мы оба из уголовной полиции.
— А-а-а, — протянула она, услышав имена, еще недавно не сходившие с первых страниц газет. — Значит, в смерти Ларса-Эрика не все так просто, как нам говорят…
— Мы можем где-нибудь побеседовать?
Она удивленно приподняла бровь, потом поднялась и направилась к стеклянной двери. Там находилась пустая комната, точная копия кабинета Мёллера.
— Садитесь, — предложила она, усаживаясь за письменный стол.
Отыскав среди нагромождения бумаг пару стульев, они тоже сели. Йельм сразу задал вопрос: