Боже, за что ты караешь нашу правовую республику?
А если те мудрецы вспомнят "Статут" Витаутаса Великого[45] и найдут в нём ещё какую-то статью, тогда мне конец. По традициям того времени посадят меня на кол и потребуют доказать, что у меня не было геморроя. Горек смех, когда нужно плакать.
Я прекрасно понимаю, что моральное право выше всех прочих прав, но я неплохо усвоил и то, что честь и достоинство - это не прогнивший сарайчик, который можно оттягать себе по суду. Но встают волосы дыбом, когда узнаёшь, что способствовать такой чепухе по собственной воле берутся юристы, занимающие высокое положение.
Достоинство даётся человеку природой и долгими годами утончённого воспитания, а честь - предмет общественного соглашения, иными словами, положительная оценка обществом действий и поступков, не вкладывающихся в обычные законы и правила. Что одним людям кажется честным и достойным, людям иного воспитания, признающим для себя более строгую шкалу ценностей, может показаться совершенно обратным. Словом, оба эти понятия относятся к сфере природы, воспитания, веры, образования, идеологии, психики, человеческого характера, убеждений, восприятия человеком красоты и истины. Объединить их одной статьёй закона или приказанием никому в мире не удавалось даже путём развязывания мировых войн.
Но литовцы - первые во всём. Они, даже не прочитав, приняли конституцию ЕС, которую потом отклонили её создатели. Они единственные обгадили избранного народом президента, поэтому, как знать, возможно, когда-нибудь им удастся вместе с каким-то новым фон Ландсбургасом, подобно Гитлеру, уместить всю свою честь и достоинство в триединство: один народ, одна партия и один фюрер, по-литовски - мессия.
Я много размышлял, изучал различные факты, соизмерял их с собственным опытом жизни и пришёл к выводу: если бы меня кто-то вынудил жить в соответствии с понятиями фон Ландсбургаса о чести и достоинстве, то, скорее всего, я бы застрелился. А тот человек на собственных понятиях только наживается, сколачивает миллионы, точнее, обкрадывает не совсем собственный народ и никогда не задумывается - честно это или нечестно.
Полагаю, прокурорам тоже чуждо такое понимание морали, однако они привыкли подчинять своё самоуважение воле начальства, поэтому без зазрения совести манипулируют законами так, как того требуют от них заказчики. Вот почему все политические дела о "чести и достоинстве" попадают в суд быстрее, чем дела об экономических преступлениях, хищениях и заказных убийствах, которые годами пылятся в их сейфах. Вошло в практику даже такое утверждение, что для возбуждения резонансного дела нужна политическая воля. А кто даёт такие волевые разрешения? Да те, которые сами совершают преступления, а после того требуют, от судов, чтобы им вернули утраченные в глазах народа или запроданные честь и достоинство. Ну, в самом деле, как это сделать? Ставить клейма им на уши, приклеивать к шее знак качества или нашпиговать их той честью, как фаршированного судака?
И вот по ходу такого литовского спектакля судебного абсурда получаю письмецо из Игналины. Пишет 82-летняя Вероника Варнене и заверяет, что может свидетельствовать за меня в суде. Не очень я этому поверил, но при удобном случае съездил к ней. На вид я не дал бы Веронике и 70 лет. Такой подвижной женщины с прекрасной памятью ещё встречать не доводилось, а когда я послушал написанные ею стихи, то понял, что это не простой человек.
Со слезами на глазах она мне сказала:
- Я выполняю волю своего отца и его ротного командира Й.Шюгждиниса
Эта стрелковая рота была партизанской и сражалась с оккупировавшими край поляками. Отряд был вооружён, хорошо организован, дисциплинирован. После прихода в 1940 году русских партизаны решили оружие не сдавать и сопротивляться новым оккупантам. Они пытались договориться об этом с центром "Союза стрелков" (шаулисов), но их выдал "активист" шаулисов В.Жямкальнис, располагавший всеми списками организации.