НКВД этих людей расстрелял или сослал в Сибирь. Веронике тогда было 17 лет.Она навещала отца в Утянской тюрьме. Отца привели в наручниках, основательно избитого. После обычных разговоров отец тихонько сказал:
- Нас предал В.Жямкальнис. Не забудь и, когда настанет время, скажи, кому нужно.
Это подтвердил и Й.Шюгждинис. Об этом знали и брат Вероники, и семья Шюгждинисов, в которой, к сожалению, никого не осталось в живых.
- Когда я увидела, что этому негодяю его сыночек навешивает орден, у меня чуть сердце не разорвалось. Я написала ВЛандсбергису письмо, но он не ответил. Слава Богу, на вашем суде я, наконец, сбросила эту тяжкую ношу клятвы...
Суд даже не проверял показаний Вероники, поскольку дело рассматривалось "не по существу или без существа либо вообще вопреки всякому существу"
Этого не поняла и Вероника:
- Почему они ничего не делают? Тот доносчик загубил всех мужчин нашей деревни. Господи, неужели я стала бы лгать перед смертью?!
Но оказалось, что наш суд - что Москва: слезам не верит. У него свои понятия, и для обоснования этих понятий даже создан свой жаргон.
Ещё один случай.
В Паневежском уезде жил такой сельский праведник И.Кейсминас, который учительствовал в дымной крестьянской избушке в одно окошко. Потом он стал на собственные деньги строить нормальную школу и увяз в долгах по шею. Выплачивал проценты из своей нищенской зарплаты и родительской помощи, но свой замысел выполнил. Остававшийся долг списала советская власть, а нарком просвещения Антанас Вянцлова назначил этого святого человека директором 2-й средней школы г. Паневежиса. Дети и родители его обожали. Но началась война. Немцы тут же, в школьном садике Кейсминаса расстреляли.
И вот жесточайшее надругательство над справедливостью: теперь эта школа носит имя министра коммунального хозяйства фашистского правительства В.Жямкяльниса-Ландсбургаса.
Дальше уж некуда...
Вспоминаю, как стряпали дело на А.Шляжявичюса[46]. Забрал человек свой вклад из терпящего банкротство банка. Это никакое не преступление, тем более что так же поступили 12 членов Сейма и сам президент Бразаускас. Но президенту нужно было как-то оправдаться перед избирателями за целую череду банковских крахов и финансовый кризис, причиной которого была его собственная халатность, негодная кадровая политика и небескорыстное сокрытие преступной деятельности некоторых банкиров. И вот подвернулся повод, чтобы свалить всё на премьера, который в глазах общества превосходил президента по всем параметрам.
Понимая, что дело безнадёжное, А.Паулаускас предпочёл уйти в отставку с поста генерального прокурора, лишь бы не выполнять указания Бразаускаса - любой ценой засадить Шляжявичюса за решётку. Прицеливаясь на место Паулаускаса, за дело взялся бессмертный К.Бетингис[47]. Он отложил в сторону Уголовный кодекс и стал перечитывать сонник святого Иосифа. Через полгода обвинение было рождено. Но это был выкидыш. Суд это дохлятину несколько раз возвращал в прокуратуру на реанимацию, но это не помогало. Когда от мертверчинки потянуло душком, её нужно было закопать, но её всё равно всучили суду, чтобы хоть как-то забальзамировать, но и литовский правовой бальзам оказался бессильным. Шляжявичюс выиграл дело в Страсбурге, только жаль, что присужденный судом ущерб пришлось возмещать не Бетингису и не Бразаускасу, а нам, налогоплательщикам.
Мне довелось несколько раз перечитывать сочинённый Бетингисом обвинительный акт, в котором одно предложение растянуто аж на две машинописные страницы. Половину века я занимаюсь писательским трудом, имею два высших образования, но ничего не понял, хотя обоснование обвинения было написано как будто на литовском языке. Это напомнило мне историю, как вятский губернатор писал ответ питерским бюрократам, запрос которых не мог понять ни один канцелярист и сосланный в губернию знаменитый русский писатель А.Герцен. Тогда они пригласили старого писаря, который долго изучал письмо, а потом сказал:
- Я тоже ничего не понимаю, но отписать им могу.
Когда губернаторская канцелярия отослала
составленную в таком же стиле "отписку", из Питера никаких претензий не поступило, и дело было замято.
Такая судебная абракадабра в Литве так укоренилась, что стала не просто модной, но и выгодной. Когда председатель Конституционного Суда в течение пяти часов зачитывал обоснование постановления, посвящённого Р.Паксасу, старый юрист оторвался от телевизора и сказал мне:
- Витаутас, если объяснение можно зачитывать пять часов, значит, доказательства вины отсутствуют. Это подтверждает мою догадку: постановление было задумано заранее, и это требовалось замаскировать так хитро, чтобы никто не мог придраться.
47
Под руководством прокурора Кястутиса Бетингиса в Литве был осуществлён ряд громких политических судебных процессов над деятелями Коммунистической партии Литвы.