Вдогонку II к некрещенью
Кроме того, мне надо бы упомянуть, что я не знаю,коснулись ли меня вообще его руки, хотя коснулись.
Этот искаженный факт – возможно, причина,почему я оставляю концовку за скобками. Еще одно правилохорошего рассказчика: никто не желаетслушать недовспомненную трагедию. Вы обязанызнать ширину ножа и как он васпогубил, назвать органы, им поцелованные.
Может, он трогал меня, может, опять-таки,может, поэтому я обхватила губами что-тотакое, что будет наполнять мне рот много лет —это все не прекрасно. Это букетиз горького и полурасцветшего.
Иногда писатель во мнехочет вспомнить, чтоб я могла вампредставить историю. Иногда, по-моему,у меня в дверях возникнет память,сперва тенью, затем мужчиной, шагающимна свет.
«память тоже…»
память тожеу меня в теле живет,не в мозгу.
Азартная игра
кое-какие девчонки заматерели в сексе,зримо скучали, если беседазастревала на предварительных ласках, но никогдане пикировала поглубже. кое-какие девчонкиуже это проделали, но со своими парнями,которые все еще были мальчишками и по-прежнему их любили,а поэтому не считается.
не имело значения, девственница тыили нет, важно было, как ты этим пользуешься,как валютой, мешком пятицентовиковна барной стойке. было это еще до того, каккто-то из нас поверил, что мы хоть в чем-тоумелы, поэтому мы стали умелы со своимителами, говорили о них так, будто мыгончие суки, тощие, и нам не терпитсявломиться в гоночные воротца.
прежде, чем кто-то из нас занялся сексом,мы с джордан пришли на катокв клетчатых юбочках и без трусов,и мальчишки по очереди совалисьлицами под низ, как маленькиедетишки, выстроившиеся к телескопу,одуревшие от внезапно доступной вселенной.джордан принесла одноразовую камеру,и мальчишки щелкали снимкисвоих погруженных под юбкиголов, нас – рукиприжаты ко рту, словно у мэрилин —любительниц, коленки вовнутрь, конфуз.
кто знает, что нам было с того.может, сигаретка или покатали, или возможностьзакончить фразу, а потом мы отнесликамеру в аптеку на 4-й улице,где женщина средних летнапечатала каждый глянцевый снимок, и мы расплатилисьчетвертачками, а она ни о чем не спрашивала.
и мы нависали над ними, в груди у нас жарко и озорно,раскладывали лучшие, как карты таро, что обещаютславное будущее. но вскоре нам надоели наши же лица,мы выросли из своих тел и выкинули те фотоснимки.
а под конец той же недели их нашел мой отеци оставил на кухонном столе, чтобы их нашла я.они выглядели чужеродными на материной скатерти,девчонкой, не желанной в этом доме.
он размышлял над ними, как над покерной колодой,выбрал одну – со мной и безголовым мальчишкой,поболтал ею, зажав большим и указательным пальцами,выждал миг, чтоб я впитала,чтоб затем взглянуть мне в глаза,и спросил: «ты кто?»
Мать говорит, я не дрянь, просто мне скучно
подражание Ким Аддоницио[4]
не была я всамделишной – дрянью, чистым наитием,какие даже не называют себя дрянью, посколькуэто бы означало, будто она размышляет над тем,каково быть паинькой. я была чем-то не стольобаятельным – просыпалась раньше той дряни, что спаласо мной рядом и возилась с косметикой до полудня,я следила за ней из окна, чтобы потом подражатьтому, как она гнет ноги, куря одну от одной,чтоб меня не поймали за возней с кремниевымколесиком «бика» какого-нибудь чувака. я замахиваласьбитой в нужную сторону, расстегнула довольно ремней,чтобы правильно заполнить резюме, но никогда не стопиласамостоятельно, никогда не распаляла драку, никогда не кляласьмужчине, что я паинька, на полном серьезе. дрянная девчонка называетсвое тело, как есть – говном – я звала свое телочужим, пока на него не смотрели, а потом загоняла все,чему научилась у дрянной девчонки,как изгибать спину, поджимать пальчики на ногах, «не стыдисьвен у себя на шее, – однажды сказала она, – они означают,что ты что-то чувствуешь», дрянной девчонке хочется, чтобы всевокруг что-то чувствовали, она ждет доказательств.однажды мы курили «ангельскую пыль» из банки «Д-ра Пеппера»и разлеглись в темноте, беседуя о своих животах.ее доставало, что ничего не видно, поэтомуона велела мне подержать зажигалку над моим туловищем,а сама задрала мне рубашку и смотрела, как живот у меняподымается и опадает всякий раз, как я вдыхаю ее.