Кто он? Имя не названо. Это умолчание придает особенную торжественность. Петр превращен в символ творческой мысли, символ той воли, которая побеждает «супротивление стихий». В дальнейшем символический смысл выступает еще сильнее. Петр становится «Медным Всадником», «кумиром на бронзовом коне». Поэт называет его «мощным властелином судьбы», «чьей волей роковой над морем город основался». Такое понимание Петра весьма не понравилось царю-цензору. «Медный Всадник» не был пропущен. И лишь после гибели Пушкина, когда Жуковский, согласно указаниям Николая, изменил текст, петербургская поэма Пушкина вышла в свет. В ней «кумир» был заменен «гигантом», а вместо многозначительных строк:
после поправок Жуковского стояло:
Пушкин в «Медном Всаднике» запечатлел чеканными строками лучший памятник старого Петербурга – творение Фальконета, в которое скульптор вложил глубокую идею, сумев найти для нее выразительную форму. Всадник возвышается на скале, имеющей
форму падающей волны[304]. Вознесенный над гранитным пьедесталом, он конем попирает змия, олицетворение злых сил.
Линии, стремительно разбегающиеся, определяют формы коня, очерчивают складки плаща, отброшенного назад сильным движением, формируют космы развевающейся гривы. Внезапно движение, парализованное какой-то могучей силой, замирает в круто подогнутых, застывших в воздухе передних ногах коня. Силе взлета, бурного устремления вперед противопоставлена сдерживающая сила. Она подчеркнута поворотом головы всадника, спокойным и твердым, а также линией правой руки, пересекающей быстрым и властным жестом общее движение, жестом, повелительно вносящим успокоение.
Голову Петра делал не сам Фальконет, а его ученица Колло. Это – не голова императора в короне, как на статуе Петра I работы Растрелли-отца. Это – голова героя, увенчанная лавровым венком. Профиль очерчен резко. Воспаленные от бешеной скачки глаза расширены, точно перед взором раскрываются еще неведомые дали:
Памятник Петру I был в полной мере оценен лишь в период общественного подъема, подъема, связанного и с Отечественной войной 1812 года, когда зародилась легенда о Медном Всаднике как страже и защитнике северной столицы, и с движением вольнолюбивых декабристов.
«Отчего битва 14 декабря была именно на этой площади?» – спрашивал Герцен и отвечал: «Четырнадцатое декабря 1825 года было следствием дела, прерванного 21 января 1725. Пушки Николая были обращены против возмущения и против статуи»[305].
Поэт, возвеличивая основателя города, возвеличивал и его детище – Петербург.
Красуйся, град Петров, и стой
Неколебимо, как Россия.
В «Медном Всаднике» Пушкин раскрыл прогрессивное значение Петербурга. Это его большая заслуга. В свете последующей истории великого города идея пушкинской поэмы приобретает особое значение. В середине прошлого века Петербург стал тем городом, с которым связали свою деятельность революционные демократы Белинский, Некрасов, Добролюбов, Чернышевский, Салтыков-Щедрин, боровшиеся с косными силами, тормозящими развитие русского народа. И теперь народы Советского Союза и все прогрессивное человечество преклонились перед героизмом непобедимого города, города Ленина, Города-Героя, который в годы Великой Отечественной войны (1941–1945) вынес жесточайшую блокаду, сохраняя до победного конца непоколебимое мужество, и покрыл себя неувядающей славой.
Когда мы читаем то, что Пушкин писал о Петербурге, когда вдумываемся в его высказывания о нем, казалось бы, противоречивые, мы должны уметь разобраться, о каком Петербурге думал он в том или другом случае. Глубокий патриот умел отличать то, что принадлежит векам, от случайного, преходящего. Когда он писал:
304
Эта скала – грандиозный валун, находившийся в окрестностях столицы у моря на Лахте. По преданию, в него ударила молния. Местное население прозвало этот валун «гром-камень». Доставка его в Петербург представляла большие трудности. Сметливый ум одного кузнеца подсказал способ его перевозки. Валун везли с барабанным боем. В память этого события была выпущена особая медаль.
305
А. И. Герцен. «Былое и думы», т. 1. Дата смерти Петра I указана ошибочно – он умер 28 января.