Мо хотела иметь много детей. Очень хотела! Она мечтала, чтобы их скромный домик наполнился весёлой детской разноголосицей и смехом. Но так уж вышло, что Финн оказался её первым и единственным ребёнком. Пять выкидышей! Пять раз она беременела и не могла выносить плод до конца. Матка безжалостно извергала его из себя. Пять крохотных жизней оборвались, так и не начавшись. Пять ангелочков, и потеря каждого из них добавляла Мо новые страдания, обостряла чувство одиночества и собственной неприкаянности. С каждым новым выкидышем она буквально физически ощущала, как портится у неё характер, как черствеет её сердце и всё более злым становится её язык. Казалось, что все эти несчастья, преследовавшие Мо столько лет, выкачали из её души всю нежность и ласку.
Но, когда эмоции уже зашкаливали, когда чаша переполнялась и агония лилась через край, она всегда в такие моменты говорила себе: «Успокойся! Возьми себя в руки! У тебя же есть Лео и Финн». Немногие женщины наделены таким счастьем — иметь прекрасного мужа и не менее прекрасного сына. Её крохотная семья действительно была отдушиной, её самым большим и самым главным счастьем. Пусть порой оно и казалось ей слишком хрупким и ненадёжным.
Когда Финн познакомился с Сюзанной, а потом и женился на ней, и в их жизнь вошла Уна, Мо почувствовала себя ещё горше: будто её стали рвать на части. Надо сказать, что выбор Финна с самого начала привёл Мо в страшное смятение, если не сказать больше. Неужели он не мог найти себе более подходящую пару? Кого-то с менее запятнанной репутацией, что ли… Между тем Сюзанна оказалась на редкость хорошей женой. Можно сказать, само совершенство! И то, что с её приходом в семью в доме появился еще и ребёнок, только радовало. Уна была таким милым ребёнком — своенравным, но очень-очень милым! На свет, правда, появилась не совсем удачно. Ну да это к делу не относится! Больше всего Мо сейчас мечтала о том, чтобы у неё побыстрее появились собственные внуки, своя плоть и кровь, так сказать. Родной ребёнок Финна!
Он ведь обязательно должен родиться! Нужно только запастись терпением. В преддверии этого счастливого события, когда она станет уже настоящей бабушкой, Мо снова научилась улыбаться, разглядывая малышей в прогулочных колясках, точь-в-точь, как в те далёкие времена, когда она была невестой Лео. Каждый раз, когда сын навещал их с Лео, она с нетерпением вглядывалась в лицо Финна. Вот сейчас он сообщит им долгожданную новость! Ах, как же хочется поскорее взять на руки новорожденного младенца, почувствовать его приятную тяжесть, вдохнуть в себя запах его тельца. Вскоре после свадьбы Финна, в январе, ей стукнуло шестьдесят лет. Большинство женщин к таким годам уже имеют и не по одному внуку. Но шло время, месяцы складывались в годы, а Финн всё не торопился сообщать им о том, что в их семействе будет прибавление.
Пришлось снова охладить пыл своих желаний и скорректировать линию собственного поведения. «Умей довольствоваться тем, что имеешь», — напомнила она сама себе. В конце концов, у них есть Уна! Они с Лео нянчились с ней постоянно, всегда приходили с поздравлениями на день рождения девочки. Жизнь шла своим чередом, всё как-то устаканилось, сложилось, и в итоге сформировалась крепкая семья, со своими, правда, особенностями.
А потом, как это часто бывает по жизни, всё как-то внезапно оборвалось и рухнуло. В семью пришла трагедия. Сюзанна умерла незадолго до того, как Уне исполнилось семь лет. И в эту же страшную неделю, последовавшую за похоронами невестки, Мо обнаружила в холодильнике бумажник Лео. В холодильнике![3] Пока Финн отчаянно пытался обрести себя и смысл жизни после смерти жены, Лео ускользал от Мо с той же неотвратимостью, с какой она в своё время теряла недоношенных младенцев. Почти каждый день она замечала в муже все новые и новые перемены к худшему: его сознание распадалось буквально на глазах. И снова ею овладели отчаяние… и ужас! Ужас осознания собственной беспомощности в подобной ситуации. И снова она рвала себя на части, стараясь хоть чем-то помочь Финну и Уне и одновременно ухаживать за впадающим в детство мужем.
Правда, энергии в ней ещё тогда было предостаточно. С другой стороны, это, пожалуй, самая хорошая психотерапия — когда ты постоянно чем-то занят. Она по-прежнему вела в магазине всю бухгалтерскую отчётность, присматривала за Уной, забирала её после школы и, конечно, выбивалась из последних сил, ухаживая за мужем, состояние которого день ото дня становилось только хуже. Впрочем, она всё еще пыталась сохранить некое подобие прежнего образа жизни. Даже приглашала Финна и Уну к себе на ужины несколько раз в неделю. А какая разница, готовить на двоих или на четверых? И все они чинно рассаживались за столом и трапезничали. Вынуждены были трапезничать, несмотря на то что за столом случалось всякое. Но они все как-то приспособились, до некоторой степени.