В половине седьмого Честер приводил себя в порядок в мужском туалете гостиницы «Ноай». Переоделся в купленную им свежую белую сорочку, почистил ногти и пригладил ладонью волосы — расчески у него не было. Он уже порядком выпил, но считал, что вполне владеет собой. Особую уверенность ему придавало то, что у него в кармане — билет на самолет и куча денег. Завтра, перед тем как отправиться в аэропорт, Честер собирался позвонить Джесси Доути. В письме Джесси чувствовалось беспокойство и даже паника. «Я уничтожил список подписчиков…»
Одно лишь слово Честера придаст Джесси храбрости. Даже просто уверенный тон. «С нами и не такое случалось, старина…»
Честер вернулся в бар гостиницы, к стойке, где оставил недопитую рюмку. В пакет из-под новой сорочки он положил старую, добротного шелка, которую Колетта купила ему в «Кнайз». Еще несколько минут, решил Честер, и он сходит узнать насчет номера на ночь. Ему понравилась «Ноай». Он вспомнил о Райделе. Интересно, что тот сейчас поделывает? Ну а его самого наверняка ищут по всему Парижу. Честер довольно хихикнул, но, поймав на себе взгляд бармена, сдержал себя. Он глядел в свою рюмку и представлял, как французская полиция, многочисленная и решительная, врывается в его гостиничный номер, который оказывается пустым. Всю прошлую ночь полиция под дождем — какая удача! — прочесывает улицы Парижа в поисках Честера, тогда как он едет в Лион на такси. Возможно, не найдя его, решат, что он утопился в Сене. Честер надеялся на это. Да, уже вчера вечером, когда к нему приходил Райдел, Честер являл собой жалкое зрелище. У него был вид человека на грани самоубийства. Впрочем, полиция может сделать и другой вывод из всей этой истории с Честером Макфарландом, Филиппом Ведекиндом. «Ну-с, мсье Кинер, — скажут полицейские, — где же ваш Ведекинд? Вы утверждаете, что это и есть Чемберлен. Докажите. Где он?»
Честер переменил свое решение остановиться в «Ноай». Если Райдел сообщил полиции имя Ведекинда, регистрироваться в гостинице, пожалуй, не стоит. Бордель — вот где он мог укрыться. В этом городе найти подобное заведение — не проблема. Его уже зазывали раза три. И это до шести часов вечера. Он не первый, кто спасается от полиции таким образом.
— Une autre, s’il vous plaît,[37] — попросил Честер и пододвинул рюмку.
— Oui, m’sieur.
За второй рюмкой Честер справился у бармена, где можно найти приличный ресторан, чтобы поужинать. Бармен порекомендовал ресторан при «Ноай», правда, потом назвал еще несколько, и Честер остановился на «Карибу» — главным образом потому, что смог удержать в памяти название. «Карибу» находился на какой-то улице, название которой тут же вылетело у него из головы, где-то налево от Vieux port.
Честер отправился туда около девяти. По пути он заглянул в небольшой ресторанчик возле Vieux port, оказавшийся обычной марсельской забегаловкой, хотя женщина-торговка, едва не силой затащившая его туда, уверяла, что это лучший ресторан в городе. Честер посчитал, что этим вечером его аппетита хватит на два ужина, и потому остался. Когда Честер вышел из ресторанчика, за ним увязались двое детей, от которых он никак не мог отделаться, хотя дал каждому по пять франков, чтобы они оставили его в покое. Дети проводили его до «Карибу», показывая дорогу. Метрдотель или официант прогнал детей от двери и показал Честеру знаками, что его не обслужат, но Честер проговорил с важным видом:
— У меня назначена встреча. Будьте любезны, столик на двоих.
Его проводили за столик.
После этого Честер помнил лишь разрозненные фрагменты. Мягкий свет свечей. Некое подобие балконов, с которых на него взирали прикрепленные к ним головы карибу или лосей. Тарелка с двумя ломтиками мяса. Что это было? Он уже забыл, что заказывал. Бутылка вина, оказавшегося белым, тогда как должно было быть красным. Честер был уверен, что заказывал красное. Довольно красивая, но очень холодная и неприветливая брюнетка, сидевшая за соседним столиком, не ответившая Честеру, когда он к ней обратился. Струнная музыка, доносившаяся откуда-то.