Глава 14
16 сентября. Кронштадт
Шестнадцатого сентября во вторник мерно шлёпающая угольная калоша, которую гордо назвали вспомогательным судном после больше суток пути, под утро со скрипом притёрлась к кранцам Кронштадского причала. Сопровождавший нас лидер, как я слышала вроде, рядом не наблюдался. Куда он делся и когда нас оставил, наверно на походе к Котлину, где мы уже под прикрытием берегового зонтика ПВО базы. Несмотря на то, что это пароход был гораздо больше катера, на котором я проделала прошлую дорогу, меня укачало так, что на причал я еле выползла, кажется до отрыжки пропахшая вонью угольного угара, с резью в глазах и дрожью в коленках. Всю дорогу шёл противный холодный дождь, поэтому на палубе находиться было нельзя, а внутри пропахшего чем угодно, кроме фимиама парохода было сыро, душно и качало. Несколько часов я всё-таки провела на палубе, когда мой организм избавлялся от всего съеденного накануне, вот я и провисела на леерах в позе кающейся креветки, как сказал местный боцман. Даже не подозревала, какое восхитительное чувство наступать на твёрдую неподвижную землю, но идти первые шаги было трудно, неподвижная земля умудрялась из-под ног вывернуться, и её требовалось ловить своими ногами. Наверно со стороны моя походка выглядела достаточно комично, но я углядела лавку у какой-то будки и упала на неё, чтобы прийти в себя.
Уже сидя на лавке, попыталась осмыслить стремительно произошедшие в моей реальности изменения. Ну, понятно, что это Игорёк подсуетился и меня спихнул, как опасную конкурентку, действительно, само моё присутствие – это серьёзный удар по его статусу главного на жёрдочке в том курятнике. И он так самоотверженно бросился меня устранять, что даже не сподобился разобраться, а собираюсь я с ним конкурировать и делить жёрдочку… С другой стороны, формально у меня просто закончился период откомандирования, я получила бесценный опыт и уже не та наивная девочка-припевочка, которая здесь появилась на следующий день после присяги. Начать с того, что по-сухопутному я теперь не фигли-мигли, а целый младший сержант или, как записано в моих документах, старшина второй статьи, капрал, то бишь, как просветил меня Сосед.
Ну что, давайте с Метой, Кондратьевной и Луговых, уже трое получается и все комсомолки, первичная комсомольская организация получается, вот и проведём её собрание[14]. Отчётное за первый кусок моей взрослой жизни, не такой большой, всего два месяца с тютелькой. Чего добилась, я уже себе похвасталась. Много это или мало? Не много и не мало, на орден не тянет, но и ветошью в углу не отлёживалась, в меру своих сил делала, что велели, связь обеспечивала, ни разу её не сорвала. Без ложной скромности, отработала на уровне квалифицированного радиста-дальника. Но, вот с флотом, отношения как-то не задались. То, меня в особый отдел из железного ящика тащат, то потом ведь так ни одна зараза и не извинилась, даже особист проникся и накормить попытался, ну, хоть обозначил. Побывала под бомбёжкой и обстрелом. Героем себя не ощутила, страшно и жутко! Если будет возможность выбора, то повторять я бы такое не хотела. Чего я сейчас больше всего хочу? Да отоспаться и отдохнуть я хочу! Сутки бы в постели провалялась и не вставала. Но, это для настоящего желания мелко как-то, не находите, товарищ комсомолка? Так это же не глобальная цель, а сегодняшнее желание от усталости накопившейся и болтанки в пароходе, вон стоит дымит зараза вонючая! Так! Не отвлекайтесь! Не хочу я всю войну сидеть на смене! А выбора нет! Ведь пока не демобилизуют после победы, ни о каких личных хотелках можешь даже не заикаться. Так что сидеть мне на смене и эфир слушать! В город бы вырваться, папку любимого увидеть! Только бы он маму в деревню отправил! Ну, теперь я – в Кронштадте, так что увольнительную в город уж как-нибудь вырву! А до города здесь всего с час на катере… Так что с желаниями откладываем до конца войны! А сейчас служим по уставу и не жужжим…
14
И мне хочется сказать пару слов, но не о героине, а о полуострове Ханко и его обороне. В Ленинграде героика обороны Ханко уступает только героизму при блокаде города. На стене дома по улице Пестеля. До сих пор можно найти увековеченные посвящения этому событию. Фактически же это, я думаю, не столько военное, сколько политическое явление. Фактически своё существование база не оправдала и к началу войны была к своему предназначению не готова. В неё вложили массу сил и средств, но снабжать и обеспечивать её по Финскому заливу, возможности не было. Подтверждением тому, что больше наши моряки туда не вернулись, хотя договорный срок аренды заканчивался только в 1970 году. Меня возможно захотят обвинить, что моё описание никак не стыкуется с раздутой и гипертрофированной газетной риторикой героизма боёв при обороне базы. Не касаясь факта героизма защитников, по факту финны не имели целью скорее захватить полуостров и сбросить его защитников в воду. Была избрана тактика сдерживания и удушения в блокаде (которая себя оправдала), хотя и в покое базу никто не оставлял. Весь накал противостояния на суше происходил на двух капитально укреплённых с обоих сторон рубежах в узкой части перешейка, прорыв которых в любом направлении стал бы очень дорогим. И многочисленные наши и финские десанты с тактическими целями по контролю над ближними островами. Конечно, хоть чуть дрогни защитники полуострова и финны бы сразу стали дожимать и дожали бы наверно. Так что в удалённой от рубежа части базы остались только бомбардировки, которым противостояли наши истребители, и артиллерийские обстрелы с прилежащих островов и финскими броненосцами. По факту же обстреливать территорию размерами двадцать на семь километров без точной корректировки и разведки целей – это скорее психологическое действие, вам любой военный скажет. Я ориентировалась не на газеты, а на рассказы живой участницы тех событий, она санитаркой в госпитале была до самой эвакуации. Вот эвакуацию и путь до Ленинграда она вспоминала с ужасом…