Но нас не интересуют все, нас интересует связь. Современные военные уже так прониклись необходимостью связи, что даже в туалете сидя на толчке каждый должен оставаться на связи, иначе он теряется и чувствует себя крайне неуютно и одиноко. В сороковых всё иначе.
Что представляется каждому при попытке представить себе связь во время Великой Отечественной войны? Конечно, грязнющего связиста с катушкой телефонного провода ползущего геройски, я не ёрничаю, действительно смелости требуется не мало, чтобы ползти под обстрелом и прокладывать новую линию или искать обрыв старой. И это не заезженный штамп, когда умирающий раненый связист даёт связь, закусив в последнем усилии концы перебитого провода. А ещё в связь направляют с лёгкостью нестроевых, ведь им не стрелять и в атаку не ходить. И если у него очки толщиной с мизинец, да и пусть, подумаешь, связистом посидит, справится! А потом этого нестроевого отправляют связь чинить и ранят его именно потому что ничего не видит и не умеет, выживать, как солдат не обучен. Иногда, правда, к связи ещё относят разных посыльных, как адъютанты во времена Кутузова с депешей. А где, вы спросите другие виды связи? А там где-то, не видны, а главное, не нужны. Кое-как работают стартостопные телеграфные аппараты в звене не ниже штаба фронта, в большинстве использующие имеющиеся гражданские линии. А радиосвязь? Есть радиосвязь. Есть! Но и тут не связисты, а упор на связь поля боя, между танками, самолётами или где связист в лучшем случае носильщик рации при командире роты или корректировщике. С огромной любовью снят Быковым фильм "В бой идут одни старики". И там среди всех, с такой любовью выписанных персонажей, ходит одно ненужное недоразумение – начальник связи полка, на которого командир орёт и зло срывает, а как иначе, ведь"…ты же связь, а не балалайка!?…". И ведь фильм и сценарий выверяли фронтовики, то есть так и было. А по мне, тем связистам памятники ставить можно. Дайте современному радиоинженеру задачу на шести лампах сделать рацию, где кроме ламп только простейшие резисторы, обмотки и бумажные конденсаторы. Никаких диодов, триодов, тиристоров всяких и интегральных микросхем, уж молчу про характеристики этих ламп. А перед войной чуть ли не достижение – рация на восьми(!!!) лампах! И с её помощью умудряются связываться на сотни километров. Снимаю шляпу! Но для конников первой мировой связь это, прежде всего и только, телефон, потому что ему нужна не передача информации, нужна возможность выплеснуть эмоциональный заряд. Ну как обматерить подчинённого в короткой шифровке? То ли дело в трубку полчаса с петровским загибом, чтобы провода сами закудрявились!.. В общем радиосвязью играются только разведка и контрразведка в пеленгации и своих радиоиграх, хотя и это после сорок третьего начнётся…
Но вернёмся на флот. Ведь ещё во времена русско-японской войны на крейсер "Громобой" Владивостокского отряда крейсеров установлена новейшая радиостанция, с помощью которой устанавливается связь на расстоянии больше шестисот километров со стационарной станцией во Владике. Да и на корабль катушку с кабелем не протянешь. Значит, технически более развитый вид вооружённых сил должен иметь развитую и качественную радиосвязь! Сзщазззз! Как со времён первой мировой черноморцы привыкли бояться "Гебена", так на Балтике свои погремушки.
Замечательный был офицер и инженер Рейнгартен. Ещё в четырнадцатом сумел организовать на Балтике целую службу радиоперехвата и пеленгации немецких кораблей. Как ему на том уровне развития техники удалось это сделать, не знаю, но он сумел (ниже объясню секрет)! И русский флот имел значительное преимущество в плане информированности, правда мощь кайзеровского флота была не сопоставима с нашим Балтийским и очень царя-батюшку пугала. Но служба радиоперехвата и морской радио-разведки возникла и успешно работала. Фактически кроме успешных действий минной дивизии Колчака и успехов развёрнутой радиоразведки флоту и похвастать было нечем. Наверно по этой причине и подняли чрезмерно на щит радиотехническую службу флота. К чему я вспоминаю такие давние дела? А к тому, что фактически начальник связи Балтфлота приоритетно занимается только делами СНиС (Служба наблюдения и связи). Не верите, почитайте документы со штатным расписанием. Вся остальная связь по остаточному принципу. И даже замечательный умница Аксель Иванович Берг, который пытался перед войной переломить эту систему на Балтике и создал свою систему Блокада-1 и потом Блокада-2 [11]. Вроде бы благодаря внедрению этих новшеств есть связь с кораблями по радиосигналу, устойчивая и на большом расстоянии. Но если изначально всё построено вокруг и под задачи морской разведки, то связь как таковая, то есть передача приказов и сообщений от командования и обратно становится не нужным и не любимым пасынком, он есть и его вынужденно терпят. Глобальная и громоздкая система постов СНиС выполняет функции морской визуальной разведки, про радиопеленгацию по пути забыли немного, бывает. И поверьте, ни один военный не будет делать то, чего нет в прямом приказе. Что мешает этим постам попутно ещё и в небо глядеть и выполнять функции ВНОС? Ну посадите туда ещё по одному матросу с биноклем. Но это же флот! И всё только в отношении кораблей и акватории. Все телеграфисты работают фактически на обслуживание постов СНиС, телефонисты почти тоже самое, половина радио задействовала туда же и в большинстве по радиотелефону, ведь радистов очень мало. И даже введено разделение на шевронах, те, кто служит непостредственно в системе СНиС носят эмблемы радиотехнической службы, а для радистов и телеграфистов свои эмблемы, второго сорта. На самом деле, собственно связисты при такой организации становятся пасынками пасынков флота. И любой, я повторю – ЛЮБОЙ, моряк никогда не поймёт, чего я тут вякаю и возмущаюсь, ведь ГЛАВНОЕ во флоте, это то, что плавает, а может и ходит (может даже под себя). И поэтому СНиС – это правильно и нужно, а все остальные – бездельники и дармоеды!
11
вот как тут не поверишь в мистику. Ведь свою систему Блокада-1 и Блокада-2 Берг разработал и внедрил именно на Ленинградской военно-морской базе ещё в конце тридцатых годов, а после Ленинград оказывается в жуткой изнуряющей БЛОКАДЕ. Почему Берг выбрал именно это название? Ведь не менее яркие по звучанию и ёмкие слова в русском языке существуют, но есть то, что есть!..