— Ладно, Касимыч! Не сердись, это я так! Устал просто.
— Так тоже сядь, чаю попей, с гостем поговори, уважение покажи…
— Вот умеете вы на востоке правильные слова находить… — я только после этого заметила, в чертах Касимыча общее с лицом дядьки Ахмета. — Наливай, да покрепче! Ещё неизвестно, когда поспать удастся…
Степаныч обтёр руки тряпкой, положил на лавку помятую фуражку и принялся изучать мои документы. Удовлетворённый, после просто неспешно пил со мной похожий на дёготь чай из парящей кружки, а я уплетала божественно вкусный ржаной хлеб. Хоть не наелась, но решила прислушаться к совету бывалого человека, ведь то, что не укачало по пути в Кронштадт, ещё ни о чём не говорит, вон двоих еле вывели из катера, а с полным желудком кажется, правда укачивает сильнее. Бабушка даже говорила как-то, что сразу после обеда на телеге никуда ездить не нужно, а то желудок растрясёт.
На расспросы Степаныча и Касимыча рассказала, что я и кто я, так как повода делать из этого тайну не видела. Потом мичман ушёл, а я говорила с Касимовичем. Сосед снова оказался прав в том, что кок – это бесценный источник самой разной информации. Он рассказал, что Ханко – это полуостров, где находится арендованная у финнов после войны морская база, которой командует суровый мужик – капитан первого ранга Колбасьев. Что с первого дня войны, хоть Финляндия тогда в войну ещё вроде не вступила, на базу начались регулярные налёты немецкой авиации, а на второй день, опять без официальной войны наши береговые позиции были атакованы отрядами шведских добровольцев и шюцкоровцев, то есть формально Финская армия вроде и не при чём, о чём они дали ответ, а за действия отдельных граждан правительство не отвечает. А шведских добровольцев в Финляндии очень много, хорошо вооружены и очень хотят воевать против СССР. Их страна официально нейтральная, вот они и едут к финнам.[13] Шюцкор – это местная финская националистическая организация, у которой свои отряды добровольцев. Есть её женский аналог "Лотта Свярд", и эти дамочки на полуострове тоже уже успели отметиться, как в качестве медицинских сестёр, так и в качестве связисток, наводчиц и снайперш. Оголтелые фанатички, которых в плен взять не удаётся, потому что стреляют в себя и подрываются при опасности попасть в плен.
А по поводу ремонта и пути сюда рассказал, что шли с конвоем из Таллинна и несколько раз подвергались атакам немецкой авиации…
— …там к нам один пикировщик прицепился, хорошо, что у него только одна бомба осталась, и он не попал, но гад такой, раз пять на нас в атаку заходил. Из пушек и пулемётов по нам стрелял. Хорошо, что у нас зенитные крупнокалиберные пулемёты, а то не отбились бы наверно. Ребята его зацепили и он с дымом уходил, только как не смотрели, не упал вроде…
— А вы откуда всё так хорошо знаете, вы же кок?
— Ай! Девичка! Не веришь, да? Я же по боевому к зенитному пулемёту приписан, вот мы вдвоём с правым ДШК управляемся, но пикировщиков этих ещё пойти попади и даже попасть мало, я точно видел много раз попал, а он летит. Вот из пушки бы, так сразу куски от него полетят…
— Верю, просто я не знаю ничего, вот и спрашиваю. Я же только вчера присягу приняла и сюда направили…
— Ой! Девичка! Не дело это тебе на войне быть! Ай!.. Я лучше дальше расскажу. Этот гад нам в мотор попал, механики заделали, как могли и мы сумели дойти, хотя и не могли полную скорость дать. А знаешь, как у нас корабль при полном ходу идёт? Красота, брызги летят, а мы на волне вперёд летим! Дырки в бортах и палубе нам ещё ночью заделали. А вот с машиной возятся, слышала наверно.
Потом он рассказал, что двоих раненых сильно зацепило, их в госпиталь отправили, а трое легкораненых и командир остались… Вот так, подумала я. Вот она настоящая война и пока до этой Ханки дойдём, на нас могут немецкие самолёты налететь. А ещё есть финский флот, в котором даже два старых броненосца, у которых одного снаряда хватит, чтобы от нас одна пыль осталась. Вот поэтому и торопятся, чтобы самый опасный участок ночью в темноте проскочить, хотя, какая сейчас темнота, если белые ночи, пара часов сумерек и всё, зато ночью ветер стихает и на гладкой воде нас ещё дальше видно будет. Страшно мне? Наверно нет и не потому что я такая смелая, а просто не понимаю по-настоящему, что меня ждёт…
К ужину все вокруг забегали, я так и сидела в кают-компании, да пару раз вышла на палубу подышать и в места общего пользования. Старший лейтенант появился с подвязанной на ремне рукой, встопорщенный и уставший до чёрных кругов под глазами. Скользнул по мне невидящим взглядом, автоматически закидывал в рот ложку за ложкой свою порцию, а сам выслушивал доклад присевшего рядом Степаныча. После отдав какие-то распоряжения натянул на голову не менее помятую чем у мичмана фуражку куда-то побежал, я только услышала топот по палубе над головой…
13
Насколько мне известно, сначала эти отряды никак не были организованы и просто придавались частям финской армии, а потом учитывая их выучку и количество, их стали сводить в отдельные части. Так 62-й полк державший фактически весь фронт по Свири был весь шведский и территории между Ладогой и Онегой были шведам обещаны в личное владение после войны. В частности в деревнях Шокша, Каскесручей, Шелтозеро были открыты школы для изучения местными детьми шведского, а не финского языка, и многие привезли в эти края свои семьи, которые жили здесь во время оккупации. Вообще, больше половины офицерского корпуса финской армии, особенно старших офицеров, составляли этнические шведы, вплоть до того, что приказы часто даже не переводились на финский язык, и практически весь документооборот шёл на шведском и немецком языках.