— Глядите-ка на Афанди, он идет пешком и сыночка мучает! Ну не осел ли он после этого, а?
Тут Афанди, бросив повод и ткнув осла в бок ногой, в сердцах сказал:
— Возьмите осла себе! Я вижу, без него мне будет спокойнее![369]
554. Лучший способ
Однажды Анастратин сложил печь. Узнали про то соседи, пришли к ходже и стали его работу корить. Каждому что-нибудь было не так. Один говорил, что дверца должна смотреть на восток, другой — что на запад, третий — что на юг. Ни одному не понравилось, как сделал Анастратин.
Раздосадованный ходжа развалил печь и соорудил новую, на колесах. Пришли соседи опять посмотреть на его работу и снова стали его упрекать, что дверца смотрит не туда, куда надо.
— Она должна быть вот здесь, — сказал один.
— Постой-ка, — тотчас ответил Анастратин.
И стал поворачивать печь на колесах, пока дверца не оказалась там, где хотелось соседу.
Но другой возразил:
— Нет, дверца должна смотреть вон куда.
Анастратин тотчас повернул печь, и второй сосед тоже остался доволен.
Так он ублажил всех и сам себе сказал:
— Вот лучший способ угодить самым разным людям — и себе самому[370].
555. Все невпопад
Шел однажды Насреддин по дороге, навстречу ему похоронная процессия.
— Успехов вам и счастливого пути! — приветствовал их Насреддин.
Люди разозлились на него, как следует поколотили и вразумили, что так не приветствуют. Приветствовать надо вот как — воздеть руки к небу и сказать: «Упокой, господи, душу усопшего!»
Насреддин намотал себе это на ус и пошел дальше. Навстречу ему люди с песнями и танцами. Он их увидел, воздел руки к небу и произнес заупокойное пожелание. Тут опять его поколотили и стали объяснять, что, когда видишь свадьбу, надо не молиться заупокой, а танцевать и петь. Ходжа и это намотал себе на ус.
Встретился ему по дороге охотник. Он как раз подстерегал зайца. Насреддин принялся петь и танцевать — так разошелся, что спугнул зайца. Охотник налетел на него, надавал тумаков и втолковал ему, что идти надо на цыпочках, то пригибаясь, то распрямляясь.
Насреддин и это запомнил.
Пошел он дальше, увидел пастуха с овцами. Насреддин стал подбираться к нему крадучись, на цыпочках, то пригнется, то разогнется. Овцы испугались его и разбежались. А пастух тоже всыпал ему как следует[371].
556. Излишняя щепетильность
Шел как-то ходжа Насреддин по дороге и нашел мертвую курицу. Он тут же подобрал ее, принес домой, ощипал, зажарил и подал на стол.
— Ходжа! — закричали все присутствовавшие. — Эта курица нечиста, ведь она погибла не от человеческой руки.
— Глупцы! — ответил ходжа. — Неужели она нечиста из-за того, что ее убил Аллах, а не один из вас?[372].
557. Дочь беременна
Отправился Эпенди на базар продавать корову. Долго водил он ее по базару, но никак не мог продать. Повстречался с ним его друг и спрашивает:
— Что, Эпенди, продаешь корову?
— С утра хожу, уже надоело, а покупателей все нет, — отвечает Эпенди.
Тогда друг стал кричать во все горло:
— Эй, продается прекрасная корова, стельная, на шестом месяце!
И тут же нашелся человек, который купил корову. Удивился этому Эпенди, поблагодарил друга и отправился домой.
А дома у него оказались свахи.
— Женщины, зачем затягивать разговор, — сказал он. — Я сообщу вам все в двух словах: девушка породистая, беременна, на шестом месяце…
Не успел Эпенди закончить своих слов, как свахи, переглянувшись, выскочили за дверь[373].
558. Как нужно есть урюк
Насреддин Афанди принес с базара урюк и уселся вместе с женой его есть. Увидев, что муж проглатывает плоды вместе с косточкой, жена начала ворчать:
— Что вы, из голодного края, что ли, приехали? Надо косточки оставлять.
Афанди сказал:
— Продавец урюка поумнее тебя. Если бы нужно было есть урюк без косточек, то он продавал бы косточки отдельно[374].
559. Невежа поучает учителя
Однажды султан пригласил к себе наиболее почитаемых людей. Среди них был, конечно же, и ходжа, который явился в сопровождении своего ученика. Султан встретил Насреддина с большим почетом и преподнес ему яблоко. Ходжа поблагодарил повелителя и тут же откусил кусочек. Ученик отвел его в сторону и прошептал:
369
Ср. тур. 5, 260; азерб. 6, 267 (Насреддин наконец взваливает сына на плечи); перс. 8, 62.
370
Ср. тур. 5, 310; азерб. 6, 239; перс. 8, 86; туркм. 15, 164, где Насреддин строит нелепый дом по указаниям каждого из соседей или приятелей. Вот туркменский вариант:
«Как-то Эпенди решил построить себе дом. Пришли к нему друзья, стали советовать, как его лучше построить. Один говорит: „Делай так"; другой: „Нет, не так, а эдак“. Третий настаивает: „Если ты не последуешь моему совету, я тебя силой заставлю".
— Ладно, — сказал Эпенди. — Будет по-вашему. Никого не обижу. И он выстроил дом и пригласил своих друзей посмотреть. Собрались они, морщатся.
— Нравится? — спросил Эпенди.
— Нет, не нравится.
— Как же так! Ведь я учел совет каждого. Каждый из вас найдет в постройке то, что он предлагал.
Друзья соглашаются: да, это так, но дом все-таки хорошим не получился. Тогда Эпенди сказал им:
— Теперь я посоветуюсь с самим собой, а вы не мешайте мне. Лучше разберите постройку, чтобы советы ваши людям в глаза не бросались». Ср. также болгар. 32, 17, где Насреддин в конце концов ставит дом на телегу.
371
Ср. АА, 1696 А. Сюжет приводится А. Вессельским [т. I, с. 251] со ссылкой на татарский источник в качестве варианта к турецкому анекдоту 3, 169: Насреддина учат, что, если султан угостит его яблоком, он не должен есть это яблоко сразу, а сначала должен спрятать его за пазухой. Насреддин берет это на заметку и, когда приносят жаркое, прячет его за пазухой. Очень близок нашему тексту крымско-татарский сюжет 4, 108 (спрашивает дочь, сколько соли сыпать в похлебку. «Одну пригоршню и одну щепотку», — эти слова он бормочет при крестьянине, который молотит хлеб, и т. д.), а также азерб. 6, 268.