— Я вижу, человек, который красил эту курицу, не жалел красок! Он, должно быть, из тех, кто работает на совесть.
592. Луна сушит лучше
Однажды в пути ходжа Насреддин попал под дождь. Пришел он домой, жена сняла с него обувь и повесила сушить к огню.
— Что ты делаешь, глупая? — сказал ей ходжа. — Зачем вешать башмаки к огню, еще сгорят. Вынеси-ка их лучше на улицу, поставь перед домом под лунный свет. Луна сейчас яркая, светло, как днем.
Жена послушала его и вынесла обувь на улицу, под лунный свет. Утром принесла башмаки в дом, а они от мороза совсем затвердели.
— Ну что, теперь видишь, — говорит Насреддин, — насколько луна сушит лучше, чем огонь? Башмаки не просто высохли, а стали как каменные.
593. Прятки
Рассказывают, что однажды ходжа играл со своими друзьями в прятки. Желая спрятаться получше, он покинул Акшехир, добрался до Коньи и забрался на минарет. Друзья несколько дней не могли найти его, а родные сходили с ума от беспокойства. В это время в Акшехир прибыл караван из Коньи, и гостей спросили, не встречался ли им по дороге Насреддин.
— Мы видели его в Конье, — ответили они.
Несколько человек тут же отправились в другой город искать ходжу, а он, заметив их, стал кричать с минарета:
— Я выиграл, я выиграл![393]
594. Голос Насреддина
Однажды ходжа отправился в баню. В бане случайно никого не было, и ходжа начал напевать мотив кая-баши*. Очень ему понравился собственный голос, и он подумал: «Раз у меня такой сильный и прекрасный голос, отчего бы мне не дать мусульманам возможность послушать себя?» Он вышел из бани и поднялся на минарет. Был уже полдень, но ходжа запел темджид*. Кто-то снизу крикнул ему:
— Эй, ты, дурья голова! Ну чего это ты не вовремя выкрикиваешь темджид, да еще таким отвратительным голосом?
Ходжа, наклонившись с минарета, ответил:
— Вот если бы какой-нибудь благодетель построил здесь баню, тогда бы ты узнал, какой у меня красивый голос![394]
595. Ходжа Настрадин сам строит себе тюрьму
Однажды Настрадина приговорили к тюремному заключению. Он пришел домой, вбил в землю четыре столба, пятый поставил вместо двери, а внутри положил чемодан. Проходивший мимо человек спросил:
— Ходжа-эфенди, что ты здесь делаешь?
— Меня на суде приговорили к году тюрьмы, — ответил ходжа, — вот я и собираюсь отсидеть свой срок.
596. Молла — противник зазнайства
Однажды в дороге осел Моллы заупрямился. Сколько Молла ни бил его, сколько ни колол шилом — осел не двигался с места. Молла пришел домой и сказал жене:
— Жена, он измучил меня. Теперь я решил целый месяц морить его голодом. Не вздумай давать ему сена или ячменя.
— Не сходи с ума. Будешь держать осла голодным, так он подохнет.
Одним словом, они долго препирались, наконец Молла смягчился и сказал:
— Ладно, жена, дай ему сена, но только так, чтобы он не знал, что я разрешил, а то зазнается[395].
597. Долг ослу
Осел Насреддина сильно отощал.
— Почему ты не задашь ему ячменя? — спрашивают его.
— Ему каждый вечер положено два мана* ячменя, — отвечал Насреддин.
— Почему же он такой тощий? — не унимались соседи, а Насреддин говорит:
— Я задолжал ему ячмень за месяц[396].
598. Терпеливое животное
В ту зиму Эпенди жил особенно плохо. «Что, если я немного уменьшу корм ослу?» — подумал он и начал давать ему корма меньше прежнего. Смотрит, а осел такой же бодрый, как раньше. Через некоторое время он снова уменьшил корм. Осел — бодр по-прежнему. Правда, осел стал тихим, но вел себя вполне нормально. Через месяц, когда Эпенди стал давать ослу еще меньше, тот совсем загрустил, стал подолгу лежать, а потом и вовсе перестал есть солому.
Однажды Эпенди вошел в сарай и видит, что осел подох. Тогда Эпенди сказал:
— Эх, уже почти приучил осла соблюдать пост, жаль смерть помешала[397].
599. Зеленые очки
Однажды сосед увидел, что Молла положил перед своим ослом вместо травы щепки, и спросил:
394
Ср. В, 4; азерб. 6, 117; узбек. 7, 266; перс. 8, 10; кр.-татар. 4, 134 (после бани стал петь в мечети; концовка имеет антирелигиозный оттенок: «Мечеть любой голос испоганит»). «Бапи при мечети благотворители обычно строили для того, чтобы мусульманин мог совершить омовение и предстать на молитву чистым» (примеч. В. А. Гордлевского) [5, с. 260]. Ср. также азербайджанский анекдот 6, 63: «Однажды Молла пошел в баню. Настроение у него было хорошее, и он, плавая в бассейне, начал потихоньку петь. Молла был один в бассейне, и его голос звучал так, что стал нравиться ему самому. От неожиданности у него захватило дух, и он подумал: „Оказывается. у меня прекрасный голос! А я и не знал, что у меня такой талант“.
Выйдя из бани, он пошел прямо к градоправителю и сказал ему: — Я неожиданно открыл у себя прекрасный голос и хочу для тебя спеть.
— Пожалуйста, — ответил градоправитель. — Спой! Посмотрим, как ты поешь.
— Но я не могу так петь, — сказал Молла. — Для этого мне нужен бассейн, наполовину наполненный водой.
— Откуда же я возьму тебе бассейн? И можно ли его сюда принести? — спросил правитель.
Долго они думали и наконец велели принести большой глиняный кувшин, наполненный до половины водой. Молла сунул в кувшин голову и начал петь. Услышав голос Моллы, правитель зажал уши и приказал слугам:
— Мочите ладони водой и бейте Моллу до тех пор, пока кувшин не опустеет.
Слуги начали лупить Моллу, и после каждого шлепка он воздевал руки вверх и благодарил Аллаха.
После наказания правитель спросил Моллу:
— Молла, за что ты благодарил Аллаха?
— За то, что сюда не смогли принести бассейн. В нем вода никогда бы не кончилась». Аналогичный персидский анекдот — 8, 171.
397
Ср. АА, 1682; тур. 5, 192; азерб. 6, 308; узбек. 7, 19; перс. 8, 56; кр.-татар. 4, 169.