Когда все собрались, ходжа спросил:
— Эй, люди, этому человеку нужен дождь. Дать ему или нет?
Один стал говорить:
— У меня сено намокнет.
Другой:
— Надо жать, а дождь помешает.
Тогда ходжа Настрадин заявил:
— Когда разберетесь между собой, тогда меня и позовете!
608. О священная луна!
Как-то вечером Афанди отправился по воду. Только нагнулся над колодцем, смотрит, а там — луна!
— О бедная священная луна! — воскликнул ходжа. — Сейчас я тебя выручу.
Он сбегал домой, принес багор, опустил его в колодец и стал доставать луну… Потянул, но багор не поддавался — зацепился за сруб. Ходжа не унимался, стал тянуть еще сильнее, даже вспотел. Когда он напрягся и дернул багор что есть силы, черенок выскользнул из рук, а Афанди не удержался и упал на спину. Он так стукнулся о землю, что искры посыпались из глаз.
Пришел в себя ходжа, видит: прямо над головой сияет полная желтая луна! И говорит чудак, довольный:
— Хоть и пришлось пострадать, зато луну поставил на место[404].
609. В чем мать родила
Никогда не куривший опиума Афанди выкурил однажды трубку и отправился в баню. Он до того опьянел, что уже ничего не соображал. Однако ему казалось, что опиум не подействовал.
«Говорят, от одной маленькой затяжки люди пьянеют. Пустое! — сказал он сам себе. — Или я такой крепкий, что одной трубки для меня оказалось мало? Пойду-ка еще покурю!»
Афанди вышел из бани и в чем мать родила отправился в курильню[405].
610. Горячая и холодная баня
Насреддин вернулся с поля домой. Жена говорит ему:
— Поторапливайся, пойди в баню и вымойся. Моя сестра выходит замуж, а тебе придется быть посажёным отцом.
Насреддин отправился в баню, наспех помылся, а на обратном пути попал под ливень. Видит Насреддин, что дождю конца не видать, снял одежду, завернул ее в платок, взял под мышку и нагишом отправился на свадьбу. А там его уже ждали. Видят: идет Насреддин нагишом под проливным дождем — и спрашивают:
— Что это с тобой?
— Тот, кто решил мыться не вовремя, — отвечает он, — принимает и горячую и холодную баню[406].
611. Афанди поспешил
Закончив свои дела в чужом городе, Насреддин Афанди пошел в баню. Когда он мылся, вдруг ему сказали, что один бухарец вот-вот возвратится на родину. Афанди вскочил, позабыв даже одеться, побежал на базар и сел в арбу. В Бухаре родные и знакомые вышли встречать Афанди подобающим образом. Увидев совершенно голого Афанди, они удивленно спросили:
— Что с вами, Афанди, где ваша одежда?
— О благородные друзья мои! — ответил им Афанди. — Я только что был в бане. Зная, что вы соскучились по мне и горите нетерпением скорее увидеть меня, я поспешил. Представляете, сколько времени заняло бы одевание?[407]
612. Суп из утки
Видит однажды ходжа, что у источника плещутся утки. Когда он побежал, чтобы схватить их, утки улетели. Ходжа сел у источника и, макая хлеб в воду, начал есть. Кто-то сказал ему:
— Приятного аппетита, ходжа! Что ты ешь?
— Суп из утки, — отвечал ходжа[408].
613. Ходжа Настрадин заквашивает озеро
Однажды ходжа Настрадин сидел на берегу озера, зачерпывал ложкой из горшка кислое молоко и выливал в воду. Мимо шел один человек и спросил его:
— Послушай, ходжа, что это ты делаешь?
— Заквашиваю озеро кислым молоком.
— Как можно, ходжа? Вода же не заквасится, это ведь не молоко.
— Что ты меня учишь? Я лучше тебя знаю, что вода не заквасится. Но я себе представил озеро простокваши — ведь его можно было бы так долго есть.
614. Говорил тебе
Перепрыгивая через арык, Афанди обронил кауш*. Кауш поплыл по арыку, и никак нельзя было его поймать. Убедившись в безнадежности своих попыток, Афанди сплюнул в сторону кауша и сказал:
— Так тебе и надо. Говорил тебе, не три мне ногу, а ты не слушался[409].
615. Вот теперь ты стал похож на птицу
Однажды Молла поймал аиста, подрезал у него клюв и ноги. После этого он поставил его на подоконник, отошел и, посмотрев на него издали, сказал:
409
Ср. узбек. 7, 278: Насреддин снимает с себя второй кауш: «Теперь я с удовольствием буду ходить босиком. Да и тебе хорошо: будешь ты стоять у меня в нише и отдыхать себе». Ср. также узбек. 7, 267: «Присел Насреддин Афанди на берегу арыка, чтобы помыть ноги, и нечаянно уронил в воду кауш с левой ноги.
Друг Афанди сочувственно сказал:
— Жаль кауша, а? Хороший был у вас кауш!
Горестно махнул Насреддин Афанди рукой и сказал:
— Верно, кауш был хороший, да его хозяин, моя левая нога, глуп! Второй раз она теряет кауш, что ты будешь делать с ней».