662. Самому не понравилось
Однажды ходжа сказал:
— Это я выдумал есть хлеб со снегом, но и мне самому не понравилось[438].
663. Ничего
Усевшись на глиняной приступке у своих ворот, Насреддин Афанди принялся есть толокно, сдобренное сахарным песком. Но как только он брал из миски горсть толокна и подносил ко рту, порывом ветра его выдувало и в руке ничего не оставалось. Сосед, подсев к нему, поинтересовался:
— Что вы едите, мулла Насреддин?
— Если и дальше так пойдет, то ничего, — ответил ему Афанди[439].
664. Жареные семена
В Дагбид откуда-то издалека прибыл весьма почтенный мулла. Он пришел в гости к Афанди и среди угощений на дастархане обнаружил жареный кунжут.
— О, — восторгался мулла, — это очень вкусно! А как возделывать эти семена?
— Очень просто, — отвечал Афанди. — Берёте такие семена и сеете.
Мулла купил семян, поджарил их и посеял. Конечно, у него ничего не получилось, и весь Дагбид потешался над ним.
665. Необыкновенные воробьи
Насреддин Афанди завел стадо индюшек. Приезжий мулла, никогда их не видевший, зашел во двор и поразился:
— Что это за удивительные птицы?
— Ничего удивительного, — возразил Афанди, — самые обыкновенные воробьи.
— Велик Аллах, но что ты делал, чтобы они так выросли?
— Я кормил их орехами и изюмом.
Мулла наловил воробьев, сделал большую клетку и принялся кормить их, как советовал Афанди. Прошло сколько-то времени, но, как ни старался мулла, его воробьи оставались воробьями. Мулла рассердился и снова пришел к Афанди:
— Ты обманщик. Воробьи не растут.
— Извините, господин мулла, — спросил Афанди, — а вы пускаете ваших птичек погулять?
— Нет.
— То-то и оно.
Вернувшись домой, мулла открыл клетку, и воробьи, конечно, улетели.
666. Молла и волки
Однажды Молла рубил в лесу дрова. Волки напали на его осла и растерзали его. Молла очухался только тогда, когда от осла остались одни кости. В это время прохожий увидел волков, поднимающихся на гору, и закричал:
— Молла, не упусти этих волков! Вот они, поднимаются наверх!
— Не кричи, голубчик, — отозвался Молла. — Волки наелись и поднимаются теперь вверх. Зачем их беспокоить? Пусть поднимаются, сколько хотят[440].
667. Беглецы
Однажды в гостях перед Насреддином поставили поднос с изюмом. Среди изюма на блюде прыгало несколько кузнечиков. Насреддин с трудом поймал их.
— Что это ты делаешь? — спросили его, и он ответил:
— Я только поймал беглецов, прочие остались на своих местах.
668. Если волк вырвется
Однажды ходжа пошел со своим учеником Имадом на волков. Желая захватить волчонка, Имад залез в нору. Случайно в это время лез в нору и волк, находившийся снаружи. Ходжа, изловчившись, ухватил волка за хвост. Волк начал беситься и метаться, засыпая землей Имада, который не знал, в чем дело.
— Что ты колотишь ногами? — сказал он ходже. — Ты всего меня засыпал землей.
— Вот если волк вырвется у меня, тогда он действительно тебе всыплет, — заметил ему ходжа[441].
669. Была ли голова?
Насреддин с приятелем отправились поохотиться. В степи они повстречали волка, стали преследовать его и загнали в логово. Приятель Насреддина не хотел упускать добычу, полез головой вперед в логово и долго торчал так. Насреддин видит, что он не вылезает, подошел и вытащил его за ноги. Смотрит, а приятель-то без головы. Насреддин удивился, вернулся в город, пошел к дому приятеля и спрашивает его жену:
— Когда твой муж выходил сегодня из дому, была у него с собой голова?[442]
670. Заколдованный круг
Жена Моллы ухитрялась то в месяц, то в полмесяца раз угощать своего двоюродного брата. Но Молла изо дня в день старался отвадить его от дома. Двоюродный брат уже не мог угощаться на даровщинку, а работать все-таки ленился. Он оставался голодным, но обвинял в этом не себя и свое безделье, а Моллу и искал случая отомстить ему.
Однажды он узнал, что Молла собирается в гости в соседнее селение, где у него была замужем дочь. Молла хотел взять с собой много денег, чтобы купить на зиму масла и сыра. В назначенный день брат жены переоделся, обвязал себе лицо, взял кинжал и сел на дороге, по которой должен был ехать Молла. Молла отдал деньги жене, посадил ее на осла и, взяв оружие, отправился вместе с ней в путь.
438
Ср. азерб. 6, 217; перс. 8, 88: «Правитель города сказал своим надимам*, чтобы каждый записал рецепт какого-либо кушанья — таким образом получится книга для общего пользования. Каждый ладим принес описание кушанья. Когда же очередь дошла до Насреддина, тот заявил:
— Я изобрел великолепное кушанье. Надо смешать мед с чесноком и сварить.
Правитель велел на другое же утро приготовить кушанье по рецепту Насреддина и подать его ему. Когда перед Насреддином поставили сваренные вместе мед и чеснок, он взял немного кушанья, попробовал, его затошнило, и он перестал есть.
— Это ведь твое изобретение, — сказал правитель. — Почему же ты не ешь?
— Верно, это я изобрел, — согласился Насреддин. — Но я не успел сам испробовать».
В аналогичном азербайджанском анекдоте Насреддин отвечает: «Теперь вижу, что в моем изобретении практика теории не соответствует» [6, 74]. Ср. № 663 и комментарий к нему.
439
Ср. тур. 5, 197; азерб. 6, 264; перс. 8, 54; тур. 5, 198: «Ходжа сказал:
— Я придумал есть мелко размолотую пшеницу, сидя на верблюде, по самому-то мне это не понравилось». Ср. № 662 и комментарий к нему.