Двоюродный брат жены увидел, что идет Молла. Но как он выглядит? На поясе у него два кинжала, в одной руке сабля, а в другой — копье. Тогда брат жены спрятался возле дороги, и, когда Молла подошел, он выскочил, рявкнул и преградил ему путь. Молла растерялся. Двоюродный брат жены отнял у него оружие, начертил вокруг него круг и сказал:
— Попробуй, перешагни только за эту линию, тогда сам узнаешь, что с тобой будет.
Потом он подошел к своей двоюродной сестре. Та сперва впопыхах хотела ударить его, но он дал ей понять, кто он. Жена Моллы поняла, в чем дело, и стояла спокойно. Двоюродный брат отобрал у нее деньги, которые дал Молла, рявкнул еще раз и скрылся.
Жена подошла к Молле и стала причитать:
— Что за несчастье случилось с нами!
— Садись на осла, жена, и поедем. С мужчинами такие приключения бывают часто.
— Ну хорошо, — сказала жена, — этот разбойник унес все наши деньги. На что же мы купим теперь сыр и масло?
Молла немного подумал и сказал:
— Если дадут взаймы, возьмем и потом заплатим, а если не дадут, тогда и покупать не будем.
— Хорошо, почему же ты, — спросила жена, — не осмелился ударить разбойника?
— Разве ты не видела, — рассердился Молла, — что руки у меня были заняты?
Жена промолчала, а Молла сказал:
— Хотя этот сукин сын унес у нас деньги, но я все-таки отомстил ему за это.
— Как? — спросила жена.
— Он начертил вокруг меня круг, — ответил Молла, — и сказал, чтобы я не переступал через него. Но он зазевался и, когда подошел к тебе, я ровно три раза переступил через линию[443].
671. Принципиальность
Однажды, когда ходжа Настрадин отдыхал, по его усам пробежала маленькая мышка. Он вскочил, схватил ружье и застрелил ее. Жена сказала ему:
— Не трогал бы ты, ходжа, мышку. Бежала себе и бежала, подумаешь! Убить ее только за то, что она один раз пробежала!
А ходжа ответил:
— Дорогу, дорогу им надо сюда заказать, жена! Ведь за этой мышкой пойдут и другие, попробуй их тогда останови.
Такой довод даже жену убедил.
672. Беспокойный бай
Бай Абдуджаббар Бий заночевал вместе с Афанди в одном караван-сарае. Только легли, как бай разбудил Афанди:
— Вставай! Пошел, кажется, дождь. Отведи коней в конюшню.
— Никакого дождя нет.
— Откуда ты знаешь?
— Пришла со двора кошка. Я ее погладил. Шерстка у нее сухая.
Только Афанди заснул, бай опять его будит:
— Вставай и задуй светильник. Свет мне мешает спать.
— Ваша милость, замотайте себе лицо чалмой и спите себе на здоровье.
Афанди захрапел, но бай снова окликнул его:
— Как бы воры не залезли ко мне в кошелек. Закрой дверь на засов.
Афанди зевнул и воскликнул:
— О Аллах, я уже выполнил два ваших приказания. Можете вы наконец, господин, сами хоть пальцем пошевелить?
И крепко заснул.
673. Услужливые лягушки
В жаркий день Насреддин Афанди ехал на базар. Вдруг осел его свернул с дороги и полез прямо в арык. Сидевшие на берегу лягушки с шумом начали прыгать в воду. Осел испугался и повернул обратно.
Афанди остался очень доволен.
— Молодцы, болотные соловьи! Нате вам за вашу услугу! — И он кинул в воду горсть медяков. — Купите себе халвы и наслаждайтесь![444]
674. Цена абы
Однажды Молла купил себе новую абу. Он перебросил ее через плечо и вышел на базар. Один знакомый встретил его и спросил:
— Молла-ами, сколько ты дал за эту абу?
— Десять рублей, — ответил Молла.
Не успел он пройти и двух шагов, как опять повстречался знакомый, который тоже спросил:
— Молла-ами, сколько ты заплатил за эту абу?
— Десять рублей, — ответил Молла и ему.
Так спросил еще один, и еще, и еще, пока Молле не надоели эти вопросы. Наконец он добрался до дому, разделся, лег и прикинулся мертвым.
Жена подняла крик:
— Молла умер!
Все, кто услышал, собрались у ворот Моллы. Тогда Молла встал, поднялся на крышу и громко закричал:
— Эй, люди! Слушайте и знайте: абу я купил за десять рублей! За десять рублей![445]
675. Кто кого купил
443
Ср. перс. 8, 178, а также узбек. 7, 150: «Когда Насреддина Афанди насильно завербовали в эмирские солдаты, его вместе с другими отправили в кишлак охранять налогосборщиков. Народ поднялся, не позволил отбирать последнее и избил чиновников. Солдаты, не оказав сопротивления, разбежались.
Когда Афанди вернулся весь в синяках в казармы, на него накинулся начальник:
— Какой ты аскер! Ты трус! Тебя, вооруженного с головы до пят, поколотили какие-то жалкие нищие.
— Ваша милость, — рапортовал Афанди, — как я мог защищаться? В одной руке у меня было ружье, в другой — сабля. Обе руки были у меня заняты. А вы еще нас, солдат, предупредили, что за утерю оружия предадите мучительной казни».
444
Ср. тур. 5, 49; азерб. 6, 311; перс. 8, 21. «В бросании денег в воду заключен намек на умилостивительную жертву „дэвам (духам) воды“; халву обычно едят на „помин души“, а ходжа так ясно представлял себе уже гибель осла» (примеч. В. А. Гордлевского к турецкому варианту) [5, с. 261].
445
Ср. кр.-татар. 4, 189; туркм. 15, 172, а также тур. 5, 370 (Насреддин заранее пишет на бумаге ответ на вопросы) и азерб. 6, 228: «Молла уехал на месяц из своего селения в другое место. Через месяц он вернулся. Все, услышавшие о возвращении Моллы, каждый день по нескольку раз приходили к нему и расспрашивали, где он был, зачем уезжал, почему так задержался. Эти расспросы Молле осточертели. Он увидел, что им нет отбоя и все посетители в конце концов доконают его. Попробуй он только выйти на базар, как его обступят и вопросы посыплются градом. Иди — отвечай им всем сразу. Подумав немного, Молла взял бумагу и прекрасным почерком написал ответы на вопросы, куда он уезжал, почему так задержался, и на другие, какие только могли ему задать. Эту бумагу он подшил к изнанке своей джуббы и вышел на базар.
Увидевшие Моллу окружили его, и посыпались вопросы. Молла никому не отвечал и подождал, пока собрались все, бывшие на базаре. Потом он приподнял полу джуббы и сказал:
— Прочтите один раз и отвяжитесь от меня. Тут написано все».