711. Сам себе повредил
В один прекрасный день ходжа обнаружил, что его раб сбежал. Все поиски оказались тщетными, и усталый Насреддин вернулся домой.
— Куда же мог деться наш раб? — удивилась жена.
— Где бы он ни был, — заметил ходжа, — он всегда останется моим рабом, а я ведь собирался освободить его. Так что он повредил только самому себе.
712. А если бы в рубашке был я?
Ветер уронил на землю висевшую на дереве рубашку ходжи. Ходжа сказал: «Нужно нам будет принести благодарственную жертву». Жена спросила о причине, и ходжа объяснил:
— А если бы, не дай бог, в рубашке был я?[471]
713. Слава богу, что на осле не было меня
Однажды Анастратин потерял своего осла. Отправился он его искать. Каждого встречного ходжа спрашивал, не видел ли тот его осла, и, слыша отрицательный ответ, каждый раз восклицал: «Слава богу!»
— За что же ты благодаришь бога? — спросили его.
Анастратин ответил:
— За то, что на осле не было меня. А то бы и я пропал вместе с ним[472].
714. Милость Аллаха
Землетрясение застало Насреддина Афанди в дороге едущим на своем осле. Кругом рушились дома, люди метались в ужасе, стоял грохот, неслись крики. А Насреддин Афанди радостно восклицал:
— Милость Аллаха!
— Что с вами, Афанди? Людей постигло такое несчастье, а вы радуетесь! — гневно восклицали пострадавшие.
— Дом развалится, его можно восстановить, а если осла раздавит, его не воскресишь. А вдруг бы осел упал и меня придавил? Можно ли было бы воскресить меня? Вот я и говорю: «Милость Аллаха!» — ответил Афанди[473].
715. Новые башмаки
Насреддин пахал в поле. В ногу ему впился большой шип. Он промыл и перевязал рану и возблагодарил Аллаха, что на ногах не оказалось новых башмаков, которые могли бы порваться от шипа[474].
716. Всемогущество Аллаха
Однажды ходжа поднялся на минбар* и произнес:
— Мусульмане, возблагодарим Аллаха за то, что он, будучи всемогущим, построил себе дворец без колонн. Иначе ему пришлось бы сначала создать каменные деревья, чьи плоды падали бы с неба и убивали нас[475].
717. Бог знал, что делал
Сидел однажды Анастратин в саду под ореховым деревом и размышлял о том, почему тыквы и дыни, такие большие, растут на таких невзрачных стеблях, а маленькие орехи — на таком огромном дереве.
— Странное дело! — говорил он. — Похоже, что бог не очень утруждал себя, создавая этот мир. Иначе он поместил бы тыквы и дыни на деревья, соответствующие их величине, а ореховое дерево сделал бы маленьким растением.
В это время сильный порыв ветра сорвал с дерева орех, и тот угодил ему прямо в лоб. Анастратин взвыл от боли и сказал:
— О, бог знал, что делал. Это я плохо рассудил. Если бы этот орех был размером с тыкву или дыню, он размозжил бы мне голову[476].
718. Мешок муки
На базаре Афанди купил мешок муки, нанял носильщика и отправился с ним домой. Переходя по мосту глубокую реку, носильщик захотел отдохнуть и остановился, прислонив мешок с мукой к перилам. Перила подломились, и носильщик с мешком упал в реку. Бурная стремнина поглотила его.
Увидев это, Афанди воздел руки к небу и проговорил:
— Слава Аллаху!
Прохожие, видевшие, как носильщик утонул, услышав молитву Афанди, стали ругать его:
— Как вы можете славить Аллаха, когда человек утонул! Да мусульманин ли вы?
— Вы ничего не понимаете, — отвечал им Афанди. — Я потому славлю Аллаха, что не успел носильщику уплатить. А то пропала бы не только мука, пропали бы и мои денежки!
719. Очки
Жена Насреддина Афанди купила себе очки.
— Зачем они тебе? — спросил ее Афанди.
— Стала плохо видеть. Очки увеличивают предметы, — ответила жена.
— Не надевай их, когда обедаешь. Может случиться, подавишься. Возись тогда с тобой!
720. Несарт и очки
Несарт проснулся ночью и кричит жене:
— Дай мне скорее очки!
— А зачем тебе очки, сейчас ночь?!
— Мне приснился очень хороший сон, и я хочу как следует досмотреть его[477].
471
Ср. азерб. 6, 319; тур. 5, 58; узбек. 7, 210; перс. 8, 28; туркм. 15, 146; азерб. 6, 162, где Насреддин стреляет в свой кафтан: «Однажды ночью Молла услышал во дворе шум. Быстро схватив свой лук и стрелы, он вышел из дому и увидел в саду, под тутовым деревом, смутную тень. Он подумал, что это вор, и, встав на колено, прицелился и выпустил стрелу. Но сам так испугался, что побоялся посмотреть, кого он подстрелил; побежал домой и, натянув на голову одеяло, заснул.
Наступило утро. Молла встал и вышел в сад. Там он увидел, что ночью подстрелил свою собственную абу. Оказывается, днем жепа выстирала ее и повесила на дерево сушить.
Подойдя ближе, Молла увидел, что стрела пронзила абу прямо посередине. Он тут же опустился на колени, воздел руки к небу и возблагодарил Аллаха.
— Посмотрите на него! — закричала жена. — Мало того, что он продырявил абу, так он еще и Аллаха благодарит!
— Жена, — ответил Молла, — поблагодари бога и ты. Подумай, что было бы, если бы в абе оказался и я? Ведь стрела вонзилась бы прямо в меня».
В комментарии к турецкому варианту этого анекдота В. А. Гордлевский указывает, что он встречается в арабских лубочных изданиях об Абу-Навасе. Упоминание о луке и стрелах свидетельствует, по его мнению, о старой фиксации анекдота.
474
Ср. тур. 5, 372; азерб. 6, 266; узбек. 7, 253; ср. также вьетнамский анекдот о Куине «Повезло» [23, 65].
475
Ср. В, 2; узбек. 7, 178; перс. 8, 10, а также тур. 5, 2:
«Во время проповеди ходжа однажды сказал:
— Мусульмане, возблагодарим всевышнего, что он не дал верблюду крыльев, иначе крыши домов валились бы вам на голову».
476
Ср. тур. 5, 252; узбек. 7, 178; перс. 8, 109; кр.-татар. 4, 61; ср. также азерб. 6, 248.