— Так для чего же годится мой конь? — воскликнул раздраженный Тимур.
— Чтобы я сел на него и ускакал отсюда, и не слушал хвастовства повелителя мира.
838. Смерть минует Моллу
Однажды Тимур спросил у Моллы:
— Молла, скажи правду, хотелось бы тебе стать повелителем?
— Не дай бог, — ответил Молла Насреддин. — Что мне, самого себя не жалко?
— Почему? — спросил Тимур.
— За свою скромную жизнь видел я, как умерли два повелителя. Бог даст, еще двух провожу на кладбище. Но ни один из этих повелителей не видел кончины Моллы Насреддина.
839. Советы Насреддина
Насреддин сидел у правителя и давал разные советы об управлении государством и людьми. Правитель увидел, что Насреддин не перестает болтать попусту, рассердился и крикнул:
— Глупец! Откуда у тебя такая дерзость, — вести эти речи в присутствии такого великого человека, как я?
— От моего незавидного положения, — ответил Насреддин.
840. Эфенди-художник
Эфенди вошел к падишаху, когда тот рассматривал какой-то рисунок.
— Смотри, эфенди! — сказал падишах. — Как хорошо художник изобразил дехканина!
Могучий, прекрасного телосложения дехканин, работающий кетменем* в поле, был изображен мастерски. Трудно было бы лучше передать блеск капель пота на его загорелом лбу, напряжение жил его мускулистых рук.
— Нет! Не талантлив этот художник! — упрямо сказал эфенди. — Если б подданного вашего величества пришлось изображать мне, я бы сумел это сделать лучше!
Возмущенный падишах положил перед эфенди кисть, краски, бумагу:
— Рисуй сейчас же! Но если твой рисунок выйдет хуже этого, — получишь от меня семь пощечин!
— Повинуюсь! — сказал эфенди и быстро принялся за работу. Под кистью эфенди на бумаге возник худосочный урод, с тонкими, как у паука, кривыми ногами, сгорбленный и тусклоглазый.
— Что это? — в негодовании воскликнул падишах. — Довольно! Подставляй щеку!
— Государь! — взмолился эфенди. — Разве вы не видите, что мой рисунок в самом деле гораздо лучше? Но виноват ли я, что в годы вашего справедливого царствования на полях не найти дехканина лучше этого?
841. Жадность
Когда созрели дыни, Афанди отправился на свою бахчу и поселился в шалаше.
Смотрит как-то — подъезжают три знатных всадника.
— Мы, охотники, — сказал один из всадников, — устали, проголодались.
Афанди напоил охотников чаем, нарезал им дыни.
Гости поели, отдохнули и собрались уезжать. Гостеприимный хозяин предложил гостям взять по дыне. Два охотника взяли по одной дыне, а третий потребовал сразу четыре.
Афанди поклонился ему в ноги и воскликнул:
— О Тимур, не забывайте и впредь нас своим благоволением!
— Откуда ты догадался, что я сам Тимур? — удивился третий охотник.
— По твоей жадности, достойной покорителя мира[550].
842. Эпенди и Тимур в бане
Однажды Эпенди пошел с Тимуром в баню.
— Сколько бы я стоил, если бы был простым человеком? — спросил Тимур у Эпенди.
— Пятьдесят таньга*, — не задумываясь ответил Эпенди.
— Эй, глупец! Что ты мелешь?. Ведь одна одежда на моих плечах стоит пятьдесят таньга! — в гневе закричал на него Тимур. А Эпенди как ни в чем не бывало проговорил:
— По правде говоря, я и оценивал только твою одежду[551].
843. Полезный камешек
Грозный завоеватель Тимур постоянно пополнял свою сокровищницу драгоценностями, награбленными во время походов на запад и восток. Он любил хвастаться своими богатствами и водил в сокровищницу приближенных в виде особой милости.
Однажды он повел туда Афанди и долго показывал ему сияющие алмазы, великолепные рубины, ослепительные изумруды.
— Хороши мои камешки! — восклицал Тимур. — Нравятся они тебе?
Афанди почтительно прижал руку к сердцу и спросил:
— Ваше величество, сколько стоят эти камни и какую приносят они пользу?
— Стоят они столько, сколько весь Китай, но пользы они не приносят, ибо лежат здесь в сокровищнице, дабы увеселять и ласкать мой взор.
— Я тебе сейчас покажу камешек, который не стоит почти ничего, но польза от которого очень велика.
И Афанди вынул из кармана оселок для ножей и бритв.
844. Злая собака
550
Ср. азерб. 6, 59, а также узбек. 7, 110 (узнал Тимура по грубости, жестокости, жадности).