— Не горюй слишком много. Ничто не вечно на земле. Все мы идем к одному концу. Что тут поделаешь?
— Лишь бы ты был здоров, — ответил Молла. — Аллах лишил моего осла жизни, пусть же он продлит твою жизнь, ибо ты мне такой же друг, как и осел. Живи и здравствуй! Я горюю не только об осле, ибо знаю, что и ты на том же пути, и печаль о том, что тебя ждет, тяготит меня не меньше.
851. Людоед
Когда великий завоеватель Тимур бесчеловечно истребил всех жителей богатой и славной в веках столицы Хорезма, мир содрогнулся от ужаса. У Насреддина Афанди погибли во время резни родные братья и многие друзья и родственники. В безутешном горе Афанди осмелился при всем народе назвать Тимура людоедом. Горы разрушаются водой, человека губит слово.
Немедленно клевреты и шпионы, рыскавшие повсюду, донесли, что такой-то и там-то осмеливается поносить повелителя вселенной. Афанди приволокли во дворец и швырнули к подножию трона.
— Эй ты, Насреддин Афанди, — грозно сказал Тимур, — про тебя говорят, что котел твоей головы бурлит всякими мыслями, подобными перцу. А теперь я вижу, что варево перепрело, и пора котел снять с очага.
Кому из смертных хочется расставаться с жизнью, и Афанди сказал:
— О покоритель мира, ты не посмеешь казнить невиновного.
— Почему ты так думаешь? — удивился Тимур. — Ты нанес оскорбление мне, своему повелителю.
— Ваше величество, ты считаешь, что надо снять голову мне за слово «людоед». Но ведь я повторил только то, что до меня о тебе сказали миллионы людей. Прикажи сначала казнить их, а уж тогда я положу голову на плаху.
Тимур приказал отпустить Афанди.
852. Титул
Когда писцы составляли ответ на послание римского императора, они никак не могли придумать нового титула правителю мира Тимуру. Он рассердился и позвал Афанди:
— Ты мастер на всякие выдумки, придумай мне титул.
— А какие титулы тебе особенно нравятся?
— Ну вот: «Благословенный Аллахом», «Одаренный благоволением Аллаха», «Избранный Аллахом». Но все это мне уже надоело. Давай что-нибудь новое.
— Самый подходящий тебе титул: «Пронеси господи!» — сказал Афанди[555].
853. Четвероногий падишах
Афанди слегка косил на оба глаза. Падишах, чтобы высмеять острослова, спросил его как-то:
— Афанди, а как я выгляжу в твоих глазах?
— Четвероногим, — ответил ходжа.
854. Бог семнадцати тысяч девятисот девяноста девяти стран
Падишах сказал эфенди:
— Если б я подарил тебе мое царство, как бы ты стал обо мне молиться?
Эфенди ответил:
— Я бы молил бога семнадцати тысяч девятисот девяноста девяти стран даровать вам царство потустороннего мира.
Падишах удивился:
— До сих пор люди во время молитвы говорили: «Бог восемнадцати тысяч стран», — куда же ты дел одну страну?
Эфенди ответил:
— Одна страна была дана вам. Разве вы не знаете, что после вашего мудрого царствования от нее ничего не осталось? Вот ее-то и не хватает у бога.
855. Царь развалин
Частенько Насреддин Афанди хвастался:
— Я отлично знаю язык птиц!
Узнав об этом, падишах пригласил его на охоту.
Когда они проезжали через развалины города, послышался крик филина.
Падишах спросил:
— О чем кричит царь развалин?
— Филин говорит: «Если падишах и дальше так будет править государством, то вся страна скоро станет моими владениями», — ответил Насреддин.
856. У Аллаха хватило ума
В соседних с Мавераннахром[556] странах после походов Тимура свирепствовала чума. Однажды об этом зашел разговор, и Тимур начал хвастаться:
— Возблагодарите Аллаха, что с тех пор как я воссел на трон Самарканда, в государстве нет мора.
Афанди, сидевший у подножия трона, заметил:
— У Аллаха хватило ума не послать Самарканду сразу два несчастья.
857. Запоздавшая холера
Хотя повелитель мира Тимур и похвалился, что в его правление никакие моровые поветрия не затронули его государства, но наступил день, и в Самарканде объявилась злейшая холера. Перепуганный правитель быстро начал собираться, чтобы бежать из города.
Придворные опечалились и, стеная, вздымали руки к трону:
— На кого ты оставляешь свой народ?
А Афанди сказал:
— Очень жаль, что холера пришла в Самарканд с таким опозданием.
555
Ср. тур. 5, 108; азерб. 6, 45. В комментарии к турецкому варианту В. А. Гордлевский пишет: «Прозвища аббасидских халифов (VIII–XIII вв.) часто заключали в себе упоминания имени Аллаха; так, например, Мутаваккиль ала-ллахи значит: „Возложивший упование на Аллаха“ и т. д. Наузу би-лляхи — священная мусульманская формула („Мы прибегаем к заступничеству Аллаха“) — в разговорном языке употребляется в смысле „не дай бог“, „избави боже“» [5, с. 263].