Отвесив глубокий поклон, Афанди ответил:
— Этот несчастный и после пяти палок не встанет, мой повелитель. Услышав о пятистах ударах, я подумал, что царь царей не умеет считать. Вот почему и засмеялся.
Тимурленг устыдился и отменил наказание[571].
895. Боязнь щекотки
Говорят, Тимур, желая узнать, насколько храбр Молла, приказал своим палачам:
— Повесьте его сейчас же!
Палачи приволокли Моллу, который не промолвил ни слова. Когда его довели до дверей, Тимур спросил:
— Если у тебя есть, что завещать, сделай это — настали твои последние минуты.
— Никакого завещания у меня нет. Есть только одна маленькая просьба.
— Какая? — спросил Тимур.
— Мне щекотно, когда дотрагиваются до моей шеи, — ответил Молла, — и прошу тебя приказать, чтобы меня повесили не за шею, а за пояс[572].
896. Афанди-заноза
Своим острословием Афанди прогневал великодушного Тимура, и он повелел его казнить:
— Пусть палачи бросят этого наглеца под ноги моему слону!
Афанди смиренно склонился в поклоне:
— Всесильный эмир, ты причинишь большой вред своему войску. Прикажи лучше бросить под ноги ему своего первого визира.
Очень был разъярен Тимур, но все же спросил:
— Какой вред я принесу своему войску, если слон раздавит такого ничтожного муравья, как ты?
— Посмотри на меня, повелитель, я тощий, костлявый, и ваш слои занозит свою йогу какой-нибудь моей костью. А в твоем визире десять пудов сала и мяса, и с ногой слона ничего не случится.
На Тимура напал приступ смеха, и он простил Афанди.
897. Как Насреддин деньги выманил
Насреддин оказался без гроша, пришел к повелителю и без предисловий сказал:
— Вы — злостный бездельник.
— Что это значит? — закричал в гневе правитель.
— Стоит только вам промолвить одно словечко, — сказал Насреддин, — как мне дадут тысячу динаров. Таким образом я избавлюсь от нищеты, а вы — от безделья.
Правитель рассмеялся и приказал:
— Заплатите ему тысячу динаров, не то мне не спастись от его злого языка.
898. Молла и придворные
Все придворные ненавидели Моллу Насреддина. Они всячески старались очернить Моллу перед Тимуром, но каждый раз сами попадали впросак.
Однажды несколько придворных старались убедить Тимура в том, что якобы у Моллы Насреддина изо рта идет такой дурной запах, что рядом с ним невозможно стоять.
Случайно, когда происходил этот разговор, пришел и Молла. Тимур заметил, что до прихода Моллы придворные болтали, как попугаи, но едва только вошел Молла Насреддин, все они смолкли и побледнели.
Чтобы выяснить истину, Тимур сказал Молле:
— Подойди сюда, Молла. Они говорят, что с тобой стряслась новая беда.
— Все они, государь, — сказал Молла, — мои дорогие друзья. Они не могут лгать. Скажи, пожалуйста, что они говорят, что за новая беда стряслась со мной?
— Говорят, у тебя изо рта идет дурной запах.
— Увы, государь, они говорят правду. До сих пор я, видя все их дурные поступки, нигде о них не говорил и молча таил у себя в груди. Теперь она так переполнилась, что дурной запах выходит изо рта.
899. Список дураков
Однажды хан поручил Насреддину составить список всех дураков, которые находятся при его дворе.
Насреддин подумал и решил, что если он действительно внесет в список всех дураков — везиров, векилов*, нукеров* и прочих, — хан просто лишний раз посмеется, а он сам наживет себе врагов. Поэтому он решил поступить по-другому. В назначенный день он принес хану бумагу, где вверху стояло: «Список дураков ханского дворца», а внизу крупными буквами было написано единственное имя — имя хана.
— Что это? — спросил хан.
— Это список дураков, мой хан, — отвечал Насреддин.
— Так, значит, в моем дворце всего один дурак, да и тот я? — грозно спросил Насреддина хан.
— Да, мой хан, — отвечал Насреддин, — глупее тебя я здесь никого не нашел.
— А чем ты докажешь, что я дурак?! — закричал хан.
— Видишь ли, хан — сказал Насреддин, — раз ты поручил мне составить список придворных дураков, значит, ты знаешь, что при твоем дворе очень много дураков. И, несмотря на это, ты держишь их, кормишь, поишь, одеваешь, оказываешь им почет. Это ли не высшая глупость?!
— А если я докажу тебе, что все они хорошие и умные люди, достойные всяческого уважения, тогда как? — спросил хан.
571
Ср. тур. 5, 128; азерб. 6, 35; ср. также узбек. 7, 141:
«Известно, что эмир Тимурленг благоволил к Насреддину Афанди. Но случилось однажды, что как-то и чем-то не угодил Афанди властителю мира, и тот приказал палачу дать мудрецу сто ударов жгутом.
Услыхав жестокое повеление Тимурленга, Насреддин Афанди немедленно разделся и, улегшись животом к земле, попросил слуг царя сделать ему массаж спины.
— Что это такое? — удивился Тимурленг. — Обычно массируют спину после ударов. Еще ни одного удара не получили, а уже просите, чтобы вас массировали. Объясните, в чем дело.
— Охотно, мой повелитель, — ответил Афанди. — После ста ударов я определенно отправлюсь на тот свет, так что последнее удовольствие, предопределенное мне судьбой, я хотел бы испытать на этом свете…»