— И в этом случае ты окажешься глупее всех, хан, твое имя останется в списке, — отвечал Насреддин.
— Как так? — удивился хан.
— А вот так, — сказал Насреддин. — Ведь если ты знаешь, что все твои приближенные умные и достойные люди, и тем не менее поручаешь мне составить список дураков, значит ты сам глуп, ибо посчитал умных и хороших людей за глупцов.
Хан понял, что ему ничего не остается сказать, совсем разозлился и говорит:
— А если я докажу, что в моем дворце действительно один дурак — и это ты, тогда что?
— И опять-таки твое имя останется в списке, ибо кто, кроме самого большого глупца, поручит составить список дураков дураку, — не растерялся Насреддин.
— А что ты сможешь сказать, что сделаешь, если я сейчас позову палача и прикажу отрезать тебе язык! — закричал вконец рассвирепевший хан.
— Тогда я вычеркну твое имя и впишу свое, дабы и в будущем никто не говорил тебе правды, — смело отвечал Насреддин[573].
900. Персики
Тимур после обеда приказал поставить около себя поднос с персиками и пригласил Афанди разделить с ним угощение. Незаметно Тимур подкладывал косточки мудрецу.
— Посмотрите, — воскликнул Тимур, — сколько наш мудрец слопал персиков. У меня две-три косточки, а около него целая гора. Я боюсь за твой желудок, Афанди. Ты настоящий обжора. Афанди возразил:
— Опасаться за желудок надо не мне, а вам. Даже свиньи и те не пожирают персики вместе с косточками.
901. Верблюд в бане
Эфенди пришел в баню, но банщик его не впустил:
— У меня сейчас изволят мыться эмир и верховный судья. Когда в бане большие люди, для маленьких входа нет!
Эфенди не стал возражать. Он ушел на базар, где за малые деньги можно нанять и взять напрокат все, что может понадобиться. Через час он привел к бане большого верблюда в богатейшем убранстве. Спина верблюда была покрыта золототканым халатом, лоб обмотан великолепной длинной чалмой, уздечка сверкала украшениями, подобными тем, какие бывают только в короне эмира.
Эфенди потянул верблюда за собой к порогу бани, но удивленный и рассерженный банщик встал на его пути:
— Что это значит?
— Ничего, — ответил эфенди, — кроме того, что мой верблюд побольше и судьи и эмира, да и одет столь же пышно, а чалма его даже длиннее! Какие же у тебя могут быть причины не впустить моего верблюда, если он соизволит мыться?
902. Вельможное одеяние
Решив публично унизить эфенди за многолетние злые шутки, эмир созвал своих придворных, рассадил их в зале дворца, а эфенди велел сесть выше всех. Слуга положил перед каждым свертки с праздничной одеждой, пожалованной по высочайшей милости. Сверток, положенный перед эфенди, был больше других, и обертка его расшита золотом. Как и все, эфенди развернул свой сверток, но в нем оказался ослиный подседельник. Придворные расхохотались. Но эфенди, не изменившись в лице, стал радостно благодарить Аллаха и восхвалять щедрость эмира.
Один из присутствующих крикнул ему:
— Несчастный, чему ты радуешься? От такого унижения ты должен плакать!
— Ошибаетесь! — ответил эфенди. — В народе ходит молва, что его величество на меня в обиде, но сейчас всем ясно, что эта молва неверна, напротив: государь ко мне особенно благосклонен. Что получили все вы? Обычные подарки! А мне господин эмир пожаловал его собственную вельможную одежду![574]
903. Груз двух ослов
Выехав на охоту, эмир и его везир взяли с собой эфенди. За ними плелся пешком слуга. День был жаркий. Скинув с себя тяжелые золототканые халаты, эмир и его везир взвалили их на плечи слуги.
— Взгляни, эфенди! — сказал эмир, — какой у меня выносливый слуга! Ведь то, что песет он на плечах, — это полный груз осла!
— Даже больше, ваше величество, — ответил эфенди, — это груз двух ослов![575]
904. Высокое назначение
Как раз в то время, когда, сидя рядом с падишахом, эфенди беседовал с ним, вошел глашатай:
— Государь, могу ли я при вас вручить эфенди ваш указ?
Развернув свиток, эфенди прочел указ, которым падишах назначил его начальником ослов. Как поступали по обычаю все чиновники, получившие назначение, эфенди приложил к глазам печать, скреплявшую подпись падишаха, воткнул свиток в складки своей чалмы и, встав с места, отвесил падишаху три глубоких поклона. Но затем обошел падишаха и сел на террасе выше него.
573
Ср. азерб. 6, 36; узбек. 7, 157. Ср. также азерб. 6, 51:
«Тимуру сообщили, что кое-кто из придворных сошел с ума. Вызвав Моллу, он приказал ему узнать, сколько человек сошло с ума и кто именно. Получив такое приказание, Молла, немного подумав, сказал:
— Слава повелителю! Ты бы лучше приказал мне сообщить, сколько у тебя людей в своем уме, такие все же есть, и их можно сосчитать быстрее. А как мне сосчитать сумасшедших? Им же числа нет!»
575
Ср. узбек. 7, 164. Ср. индийский анекдот о Бирбале «У меня на плечах груз двух ослов» [21, 236].