— Аллах смилостивился над миром, — сказал Насреддин, — и не дал вашей поездке затянуться больше недели, а не то с вашей легкой руки в мире не осталось бы и камня на камне[584].
923. Можно ли заполнить рай и ад?
Тимур однажды спросил у Афанди:
— А можно ли заполнить ад и рай? Сколько тысячелетий люди отправляются на тот свет!
— Твои опасения имеют основания, Тимур, — отвечал Афанди. — И рай и ад заполнятся очень скоро.
— Почему?
— Ты столько народу истребляешь в своих походах, что ангелы не успевают насаждать сады в раю для праведников и разжигать огонь в аду под котлами для грешников.
924. Страсть к преувеличениям
У Моллы Насреддина был маленький клочок земли. Каждый год он сеял на нем пшеницу, собирал пудов по пятьдесят-шестьдесят и кормил семью.
После того как к власти пришел Тимур, налоги увеличились в пять раз. Сельские старосты делали все, что хотели, и издевались над людьми.
Очередь дошла и до Моллы. Староста схватил его за шиворот и сказал:
— Ты собрал в этом году пятьсот пудов зерна, из этого расчета ты и должен внести налог.
Долго Молла просил и умолял:
— Послушай! Ей-богу, я собрал всего-навсего пятьдесят пудов!
Староста никак не отвязывался от Моллы, и тому ничего не оставалось, как только пойти в город и пожаловаться Тимуру.
Тимур выслушал его жалобу, а потом накричал на него:
— Как тебе не стыдно? У тебя аршинная борода, а ты лжешь! Молла молча поднялся и пошел к двери.
— Что случилось? — спросил Тимур. — Куда ты идешь?
— Государь, — ответил Молла, — оказывается, староста не виноват! Если повелитель называет аршинной бороду, которую всю можно зажать в кулаке, то что взять со старосты, у которого пятьдесят пудов превратились в пятьсот?[585]
925. Ничего страшного
— Найди для охраны моего добра самую злую собаку! — приказал один правитель Афанди.
Делать нечего, отправился ходжа выполнять приказ. Долго искал, наконец привел во дворец ленивого и больного пса.
— Что за дохлятину ты приволок! — разгневался правитель. — Я же тебе приказал привести такого пса, который бы цепи рвал!
— Ничего страшного, господин. Побудет собака у вас дня три и научится рычать не хуже вас, — отвечал Афанди[586].
926. Имам и пророк
Однажды ходжа спросил у одного из приближенных Тимурленга:
— В кого ты веруешь? Кто твой руководитель?
А тот, приложив руку к груди, скромно заметил:
— Эмир Тимур Гурган.
Тогда присутствующие сказали ходже:
— А ты спроси, кто его пророк?
— Чего там спрашивать, — возразил ходжа, — у кого имам* — хромой Тимур, пророк, разумеется, кровопийца Чингисхан[587].
927. Лучший из господ
Однажды Афанди пригласили на пир во дворец. Но у мудреца не было нового халата, и он пошел в чем был. Все придворные сидели за праздничным дастарханом* в роскошных, сиявших золотом и блиставших драгоценными каменьями одеяниях.
Вельможа, оказавшийся рядом, поглядывая на бедную одежду Афанди, снисходительно заметил:
— Что же, мудрец, ты все говоришь, что в мире есть добродетель, именуемая справедливостью. Как же так, все считают тебя великим умником и образцом всех мыслимых добродетелей, а ты жалок и убог. А посмотри на меня: я не совершил ни одного доброго дела. Добываю себе богатства мечом и палицей, зато сокровищ моих не сосчитать и за год.
— Когда я найду себе господина по себе, и я буду жить безбедно.
— Что ты хочешь сказать? Или Тимур плохой господин? — воскликнул вельможа.
— Конечно, для такого разбойника и грабителя, как ты, лучшего из господ и не найти, — отвечал Афанди.
928. Маленький и большой
Бесчисленные жалобы поступали в Самарканд во дворец. Мирные земледельцы, проезжие купцы, вдовы и сироты умоляли эмира Тимурленга охранить их от разбоя и произвола беков, ханов и прочих владетелей. Житья от них не стало.
587
Ср. азерб. 6, 44; узбек. 7, 150; кр.-татар. 4, 183. Чингисхан (собств. имя Темучин, род. ок. 1155 г. — ум. ок. 1227 г.) — монгольский хан и полководец, завоевавший огромные территории.