Тимуру надоели жалобщики. Он призвал Афанди и распорядился:
— Немедленно составь список всех беспутных и зазнавшихся правителей, которые не столько управляют государством, сколько разбойничают. Я немедленно засажу их в зиндан* и пошлю новых справедливых начальников.
Вооружившись каламом* и бумагой, Афанди принялся за составление списка. Закончив свой труд, мудрец вручил список Тимуру.
Первым в список был внесен сам Тимур. Деспот разразился проклятиями:
— Клянусь творцом мира, да тебе, видно, жизнь надоела, наглец. По-твоему, я разбойник?
— Ваше величество, так оно и есть на самом деле. Твои слуги управляют небольшими провинциями и разбойничают понемногу. А ты управляешь всем миром и весь этот мир грабишь. Вот и пришлось тебя записать под первым номером, чтобы ты не обиделся.
929. Сон
Ночью, когда все спали, воры забрались в дом Афанди и украли все, что было в сундуке. Подозрение пало на дворцовых стражников.
Утром расстроенный Афанди направился к самому Тимуру и пожаловался:
— Твои воины безобразничают: украли у меня все имущество.
— А ты, наверное, крепко спишь? — засмеялся Тимур.
— Конечно, крепко. Я полагал, что сон в нашем государстве охраняет такой бдительный государь, как ты.
930. Воины Тимура
Эмир Истарефшана Камиль Бек прибыл в Самарканд к Тимуру по его вызову.
— Великий государь, — жаловался Камиль Бек. — Я поехал к тебе на поклон, и по дороге у городских ворот стражники сняли с меня лисью шубу. Это разбой!
— Позволь, позволь, — сказал Афанди, — а эта прекрасная шелковая одежда тогда была на тебе?
— Да.
— Ну тогда или ты лжешь, или то были не воины Тимура. Они не оставили бы на тебе ничего, кроме исподнего[588].
931. Молла восстанавливает истину
Однажды Тимур, чтобы испугать и пристыдить Моллу Насреддина, при всех придворных повернулся к нему и гневно сказал:
— Мне стало известно, что вчера в одном собрании меня хвалили, называя справедливым государем. Ты тоже был там, но о моей доброте не сказал ни слова.
Молла невозмутимо ответил:
— Нет, государь, это ложь! Не только вчера, но и ни разу в жизни я не был в собраниях, где говорили бы о твоей доброте и справедливости[589].
932. Как же тут не солгать?!
На приеме у падишаха Афанди беседовал с одним из вельмож.
Падишах подошел к нему и, не прислушиваясь к разговору, сказал:
— Мне кажется, ты говоришь неправду, потому что сильно размахиваешь руками.
— Вы правы, — отвечал Афанди, — ведь речь идет о вашей справедливости[590].
933. Купец-дьявол
Однажды Насреддин Афанди оказался в собрании вельмож, чиновников, казиев*, высшего духовенства.
За чаем Афанди начал рассказывать:
— Встретил я сегодня на базарной площади некоего купца. Прибыл он издалека с грузом на четырех верблюдах. «Кому вы думаете продать свой товар?» — спросил я у него. Он мне ответил: «Свой товар продам только чиновникам, баям, духовенству да казиям».
— А что же за товар привез он? — спросил кто-то из сидящих.
— Груз первого верблюда — гнет и притеснения; купец говорит, этот товар предназначен чиновникам. На втором верблюде он привез обман и мошенничество; их собирается сбыть баям. На третьем верблюде — чванство, гордыню; купец намеревается продать их духовенству. Груз четвертого верблюда состоит из ханжества, взяточничества и двуличия; все это, он думает, купят казии…
— Это еще что за купец? — возмутились все.
— Сам дьявол! — ответил Афанди.
934. Плод того дерева
Читая книгу «Удивительный мир животных», Насреддин Афанди наткнулся на следующие строки: «В местах, не доступных для человека, растут удивительные деревья. Плоды их поразительно похожи на людей. Ночью они спускаются с веток на землю, а с наступлением утра снова забираются на свои места и висят, как плоды. Но, в отличие от обычных людей, у тех полностью отсутствует ум».
Поразмыслив, Насреддин Афанди воскликнул:
— Ага! Выходит, правитель нашего города и есть плод того дерева! Только как он попал к нам в город, не пойму!
589
Ср. азерб. 6, 58: «Тимуру сообщили, что Молла Насреддин в каком-то собрании говорил о его жестокости. Тимур разгневался и вызвал Моллу к себе.
— Что это такое? — спросил он. — Говорят, ты везде и всюду судачишь о моей жестокости? Может быть, тебе надоело утруждать плечи лишним грузом?
— Вечпая жизнь и здравие повелителю! — ответил Молла. — Ты сам знаешь, что я говорю только об интересных и новых вещах — о том, что еще никому не известно, чего никто не знает, о чем никто не слыхал, о чем никто до сих пор ничего не сказал, о чем, как говорят, и петухи еще не пропели. О твоей жестокости знает весь мир, и все только о ней и говорят. Ничего нового я к этому добавить не могу, и мне незачем толковать об этом. Меня оклеветали!»