935. Снаружи или изнутри
Мастера строили ограду вокруг падишахского дворца. Насреддин Афанди спросил у них:
— Зачем вы строите такой высокий забор?
— Чтобы воры не лазали, — ответили мастера.
— Откуда: снаружи или изнутри?
936. Придворные вороны
Однажды Тимур пригласил Моллу на охоту. Гонец сообщил, что Молла сейчас придет. Его долго ждали. Наконец он пришел с вороном на руке. Тимур, увидев Моллу, не мог удержаться от смеха и спросил:
— Ай, Молла, что это за ворон? Неужели ты собираешься идти на охоту с вороном?
— А разве нельзя? — спросил в свою очередь Молла.
— Ведь ворон — не ловчая птица.
— Он может охотиться, и даже очень хорошо. Я знаю таких Воронов, которые охотятся лучше сокола. Они набрасываются не только на птиц, но и на людей.
Заметив на лице Тимура недоумение, Молла, указав на придворных, добавил:
— Оглянись вокруг!
937. Право на бороду
Говорят, у каждого человека — своя привычка. Молла, например, часто поглаживал свою бороду.
Тимур, чтобы помучить Моллу, сказал ему:
— Запрещаю тебе поглаживать бороду! Если ты ослушаешься меня, прикажу сбрить тебе бороду и отрубить руки.
Молла, прекрасно зная крутой нрав Тимура, скрепя сердце отказался от любимой привычки.
После этого прошло некоторое время. Однажды Тимур спросил Моллу:
— Молла, что мне делать, чтобы народ поверил в мою справедливость?
— Прежде всего, государь, верните каждому мужчине право быть хозяином его бороды.
938. Объедки с дастархана
Всемогущий Тимур даже среди своих государственных забот порой вспоминал ничтожных смертных, привлекших когда-либо его благосклонное внимание. Вышло так, что Афанди долго не приходил во дворец. Заскучал Тимур, недоставало ему остроумных шуток, и он послал за Афанди.
— Эй, слуги, — приказал повелитель вселенной. — Приведите мудреца! Кстати, отнесите ему угощение, да побогаче. Пусть поест, да и семье его не помешает отведать яств с нашего дастархана.
Двенадцать слуг, каждый с блюдом самых утонченных кушаний, бегом побежали через весь Самарканд к лачуге, где обитал со своим многочисленным семейством мудрец. Слуги принесли блюда и расставили их на глиняном возвышении:
— Эй, забавник, на поешь, — сказали слуги, — да поскорей. Мы принесли тебе все повкуснее, чтобы ты, насытившись, обрел быстроту ног и остроту слова. Давай! Тебя ждет гроза миров!
Но Афанди даже не пошевельнулся, хотя в животе было пусто, как в сухом колодце, и тонкие ароматы кушаний щекотали обоняние.
Важно Афанди произнес:
— Я не голоден. Бросьте все эти объедки моей собаке.
— Святотатство! — завопили слуги. — Как смеешь ты говорить такое! Вся эта пища — с дастархана самого повелителя. Откушав, он удостоил тебя, чтобы ты поел из того, что осталось на блюдах.
— Тсс. Ради Аллаха, говорите потише. Моя собака очень самолюбива, и если только она услышит, что вы принесли объедки, пусть даже с царского стола, она не соблаговолит даже понюхать блюда. И — ох — что я тогда буду делать! Узнает великий Тимур о поведении моей собачки, и не миновать ей виселицы.
939. Бык и собака
Однажды эмир Тимурленг удостоил Афанди внимания:
— Ну как, Афанди? — спросил его эмир. — Здоровы ли?
— Здоров, как бык, — ответил Афанди.
— А может быть, как собака? — спросил Тимурленг, решив пошутить.
— Правду изволили сказать, как собака, — сказал Афанди.
— Отчего же вы сначала сказали, что здоровы, как бык?
— Оттого, что, пока я не испытывал благодеяний вашего величества, я действительно чувствовал себя здоровым, как бык, но с тех пор как сияние вашего могущества озарило нашу страну, я стал собакой, — ответил Афанди.
940. Уголек
Из кальяна вылетел раскаленный уголек и упал на полу роскошного халата Тимура. Афанди поспешил сказать:
— Господин, посмотрите…
Тимур в раздражении ответил:
— Какой я тебе господин? Я повелитель мира. Я его величество. Я царь царей…
Тем временем уголек разгорелся, и материя начала тлеть, но Афанди почтительно молчал.
941. Слово «мир»
Народ Мавераннахра[591] изнывал от военных поборов, вызванных непрерывными войнами. Поля зарастали камышом и сорными травами. В стране стояли ропот и стон. Но Тимур готовил новые и Новые походы. Он запретил под страхом жестокой казни даже произносить в государстве слово «мир». Многие неосторожные лишились жизни за ослушание.