Посмеялся Афанди над такими «приметами», побежал домой за конем. Привел, держит под уздцы коня, грива которого коротко подстрижена и дыбится, ноги лоснятся.
— Как видите, — обратился казий к баю, беспомощно разводя руками, — ни одна из ваших примет не сходится.
984. Развод
Однажды некто пришел к Молле Насреддину и говорит:
— Я пришел к тебе, чтобы ты развел меня с женой.
— Пожалуйста, — ответил Молла и принес бумагу и перо.
Он уселся и спросил:
— Как зовут твою жену?
Пришедший за разводом сколько ни силился, но имени жены вспомнить не смог и наконец сказал:
— Не знаю.
— Ну хорошо, — сказал Молла, — а сколько ей лет?
Как ни хлопал глазами пришедший, как ни раздумывал, но вспомнить, сколько лет жене, не смог и в конце концов сознался:
— Ей-богу, и этого не знаю.
— Хорошо, а откуда она родом? — спросил Молла.
— Молла, я и этого как следует не знаю.
Молла положил бумагу и перо и сказал:
— Судя по вашей любви и согласию, Аллах вас давно развел. Зачем же ты пришел ко мне?[615]
985. Он под защитой бога
Когда Насреддин был кадием, несколько заимодавцев привели к нему должника и заявили:
— Этот человек не хочет возвращать нам долги.
Должник же соглашался удовлетворить иск и говорил:
— Я упрашиваю их повременить, покуда не продам Дом, сад, коров и овец, но они и слушать не хотят.
— Врет он, — заявили в один голос заимодавцы. — Он нас просто водит за нос, у него нет ничего за душой, нечего продавать.
— Раз вы сами признаете, что он — несостоятельный человек, — ответил Насреддин, — чего ради вы его мучаете? Ведь несостоятельный находится под защитой бога, и никто не может требовать с него долги.
986. Наказание
Когда Насреддин был кадием, к нему пришла девушка и пожаловалась на одного парня, что он, мол, поцеловал ее насильно.
— Я думаю так, — сказал Насреддин, — наказание должно соответствовать проступку. Ты тоже поцелуй его насильно.
987. Ничто за ничто
Когда Насреддин был кадием, к нему пришли двое с тяжбой. Истец заявил:
— Этот человек позвал меня и попросил взвалить ему на спину груз. «А что ты мне дашь?» — спросил я его, а он ответил: «Ничего». Я помог ему и теперь прошу заплатить мне «ничего», а он отказывается.
— Прекрасно, — решил Насреддин, — ты имеешь право на плату. Подними-ка этот коврик, я уплачу тебе вместо ответчика.
Истец поднял коврик, а Насреддин спрашивает его:
— А под ним что?
— Ничего, — ответил истец.
— Ну так и забирай себе это «ничего»[616].
988. Эпенди тоже двуличный кази
Когда Эпенди был кази, к нему пришел один незнакомец и обратился с жалобой:
— На поле паслись коровы, а одна из них, пятнистая, кажется, ваша, распорола брюхо нашей корове. Какую меру наказания можно применить в этом случае?
— Хозяин здесь ни при чем. А с животного не спросишь за пролитую кровь, — ответил Эпенди.
— Ах, я ошибся, наоборот, моя корова распорола брюхо вашей корове, — поправился пришелец. Тогда Эпенди заявил:
— Ну это совсем другой разговор. А ну-ка, подай мне скорее вон ту книгу в черном переплете[617].
989. Что ухо!
Приходят к Афанди казию два человека.
— Рассуди нас, о судья! Он откусил мне ухо, — заявил один, указывая на своего спутника.
— Не я, а сам он откусил себе ухо! — заявил другой.
— Приходите завтра, — говорит им Афанди, — и тогда я рассужу, кто из вас прав, кто виноват.
Дома решил ходжа проверить: можно ли самому себе откусить ухо. Вертелся, вертелся посреди комнаты — уха не достать! Разозлившись, он так дернул себя за ухо, что потерял равновесие и грохнулся на пол…
С перевязанной головой, охая и прихрамывая, на другой день встретил Афанди своих жалобщиков. И говорит он пострадавшему:
— Ты сам себе откусил ухо, нечего говорить на других!
— Послушай, Афанди, — возмутился тот. — Как же можно самому себе откусить ухо?
— Что ухо! — морщась от боли, говорит Афанди. — Даже голову и то можно разбить самому себе![618]
990. Штраф за оскорбление
Поссорившись на улице с одним человеком, эфенди сильно его оскорбил. Тот потащил эфенди к судье. Оштрафованный на одну таньгу*, эфенди воскликнул:
618
Ср. В, 76; тур. 5, 56; перс. 8, 130; ср. также узбек. 7, 106; азерб. 6, 86; кр.-татар. 4, 75; тадж. 5, 409. Вот таджикский вариант: «Два соседа поссорились. Один из них разрезал себе ножом мочку уха и, окровавленный, пришел к судье Насреддину-эфенди:
— Это он, проклятый сосед, меня так дернул за ухо!
Эфенди распорядился привести обвиняемого. Тот заявил, что жалобщик сам раскровенил себе ухо.
— Подойди ближе, — сказал эфенди жалобщику. — Хочу убедиться, правду ты говоришь или врешь?
Тот подошел к судье. Эфенди взял его за здоровое ухо, покрутил мочку и крепко дернул. Не стерпев сильной боли, жалобщик рванулся в сторону и так сильно ударился головой об стену, что упал, заливаясь кровью.
— Ты клеветник! — сказал ему эфенди. — Если бы твой сосед в самом деле рванул тебя за ухо, то, как мы сейчас видим, у тебя была бы разбита голова!»
Ср. еще один вариант: тур. 5, 283; узбек. 7, 259; кр.-татар. 4, 206; перс. 8, 78. Вот последний анекдот: «Насреддин возвращался с поля домой. По пути ему преградили дорогу два мальчика. Один из них говорит:
— Молла, этот мальчик дернул меня за ухо.
— Врет он! — закричал другой. — Он сам себя дернул за ухо.
— Так ведь он же не верблюд, — говорит Насреддин, — чтобы дергать себя за ухо».