— Где ты раздобыл все это? — спросила его дома жена.
— Это военная добыча, — ответил Насреддин.
Тем временем хозяйка дома, уверенная, что над ними подшутил какой-нибудь дух, послала свою служанку за вещами судьи. Та нерешительно поднялась в гостиную и ничего там не обнаружила. Гостю пришлось посылать домой за новой одеждой. Когда же он наконец смог одеться, перепоясаться и причесаться, то вспомнил и о своем муле. Слуги кинулись в конюшню, но мула там не оказалось. Судья не стал дожидаться новых происшествий и без оглядки побежал домой.
На следующий день он, как всегда, явился в суд, но ни о чем, кроме вчерашних чудес, думать не мог. В это время во дворе суда появился Насреддин, восседавший на муле эфенди и облаченный в его одежды. Слуги тут же побежали к судье:
— Господин, — закричали они, — к вам пришел Насреддин-эфенди, он ограбил вас, это совершенно ясно, достаточно посмотреть на него.
— Будьте сдержанны в выражениях, — приказал им хозяин, — никогда нельзя никого осуждать сгоряча.
В это время к судье приблизился сам ходжа. Хозяин тут же встал и приветствовал гостя, усадил его на почетное место, угостил кофе и оказал множество других знаков внимания. Затем эфенди удалил всех слуг и сказал:
— Позвольте мне спросить, ходжа, откуда у вас эта одежда?
— Клянусь Аллахом, — ответил Насреддин, — вчера я присутствовал при настоящем сражении: красный принц осаждал белую крепость. Однако в разгаре боя сражавшихся охватила паника, они бежали, а я подобрал то, что осталось на поле битвы.
— Ну что ж, — ответил судья, — военная добыча принадлежит вам по праву. Возможно, вам даже причитается кое-что еще на тот случай, если вас спросят, не видели ли вы верблюда. Тогда вы сможете со спокойной душой ответить, что и верблюд и верблюжонок были, наверное, кем-то съедены и вам не встречались.
— Прекрасно! — воскликнул Насреддин. — Заплатите мне цену верблюда, и ни одно лишнее слово не вылетит из моих уст.
Судья тут же дал ходже двадцать золотых монет, а тот взял их с благодарностью, но прибавил:
— Все это, конечно, останется между нами, но на вашем месте для большей верности я дал бы еще вашего мула вместо того съеденного верблюжонка.
Судья тут же приказал слугам привести мула. Насреддин сел на него и уехал восвояси.
С тех пор он носил одежду и тюрбан судьи и ездил на его муле. Утверждают также, что он никому не выдал своей тайны[637].
1016. Джубба* кадия
Насреддин со слугой пошел побродить в садах за городом. Видит: лежит вдребезги пьяный городской кадий, а его шапка и джубба лежат рядом. Насреддин подобрал джуббу и облачился в нее. Кадий проснулся, видит, что джуббы нет. Он наказал своему нукеру* привести в присутствие того, на ком увидит джуббу. На другой день нукер увидел на базаре Насреддина в джуббе кадия, остановил его и говорит:
— Немедленно отправляйся к кадию.
Насреддин без возражений пошел к кадию, вошел в присутствие и сказал:
— Вчера я отправился со слугой погулять в садах. Там я увидел пьяницу, который валялся в грязи, а рядом лежали шапка и джубба. Я поднял джуббу и накинул на плечи. У меня и свидетель есть. Если этот пропойца явится к вам, позовите меня, я верну ему джуббу.
— Не знаю, — отвечал кадий, — что это был за дурак. Джубба пусть пока побудет у тебя. Если кто-нибудь станет искать ее, я вызову тебя[638].
1017. В шкуре собаки
У Насреддина Афанди издохла любимая собака. Он так дорожил ею, что после трехдневного оплакивания решил хоронить ее как следует. Завернув труп собаки в саван и пригласив имама, он тайно закопал труп на кладбище.
Об этом стало известно жителям города, и они потащили Афанди к казию.
— Волею Аллаха, — заявил Афанди, — моя собака перед кончиной заговорила по-человечьи, ваша милость. Разве может животное заговорить по-человечьи, если на то не было воли Аллаха?
— Никому не дано сомневаться в силе всевышнего, — ответил казий. — А что сказала тебе собака?
— Моя собака сказала так: когда я умру, похороните меня в саване по обычаю. И пожертвуйте господину казию сто таньга.
Афанди оправдали[639].
1018. Вата затупила твой топор
Некий кузнец привлек к суду дехканина, требуя у него возврата долга, а советчиком при суде были эфенди. Истец дал судье взятку — топор. Ответчик, разузнав про это, приволок ночью к судье большой мешок с ватой. Судья присудил в пользу ответчика. Тогда истец пожаловался эфенди: