1045. Одни плачут, а другие смеются
Ходжа собрал турок и сказал:
— Пропадает наша мусульманская вера! Христиане часто собираются и скоро нас одолеют! Нам тоже надо почаще собираться.
Турки ответили:
— Ходжа-эфенди, мы не знаем, что надо говорить в таких случаях.
Ходжа заявил:
— Говорить буду я, а вы будете кто плакать, кто смеяться.
Все обрадовались и приготовились его слушать. Начал ходжа проповедовать. Только штаны у него сзади были разорваны, поэтому те, к кому он повернулся лицом, плакали и каялись, а те, кто был сзади, смеялись над ним. Плакавшие спросили:
— Ходжа-эфенди, почему так странно получается, мы плачем и каемся, слушая тебя, а за твоей спиной все смеются?
Ходжа ответил:
— Все правильно. Вот когда я повернусь к ним, они заплачут, а вы засмеетесь.
И когда он повернулся к смеявшимся, они стали каяться, а плакавшие увидели его голый зад и принялись смеяться.
1046. Каковы верующие, таков и имам
Однажды, когда ходжа Насреддин должен был читать в мечети молитву, прихожане договорились между собой не отвечать на его приветствие и посмотреть, как он будет себя вести.
Ходжа пришел и поздоровался с собравшимися, но никто ему не ответил.
— Ну что ж, — сказал он, поглядев по сторонам, — я в полном одиночестве, никто не пришел, значит, можно уходить.
После этого Насреддин вышел из мечети, оставив собравшихся недовольными исходом своей шутки.
1047. Если будет на то воля Аллаха
Насреддин говорит жене:
— Если завтра пойдет дождь, я не стану пахать, а привезу дров из лесу.
— Скажи: «Если будет на то воля Аллаха», — посоветовала ему жена.
— При чем тут «если будет на то воля Аллаха»[656] — иди пахать буду, или за дровами поеду.
На следующий день, когда Насреддин вышел из дому, он повстречал нескольких верховых. Они спросили его об одном городском квартале, а он не ответил. Тогда они отлупили его как следует и погнали перед собой, чтобы он показал нужный квартал. Все это время шел проливной дождь, а Насреддин бежал без отдыха. Только вечером вернулся он домой, смертельно усталый, хоть и не пахал, и за дровами не поехал. Когда он постучался в дверь, жена спросила:
— Кто там?
— Открой, если будет на то воля Аллаха, это я, — проговорил Насреддин[657].
1048. Ходжа у курдов
Как-то во время уразы* ходжа отправился к курдам для исполнения обязанностей имама. Разумеется, на молитве он стоял впереди. Однажды к нему явились дети курдского бея и начали просить его:
— Ходжа, правда, мы не хотим обижать тебя во время поста, но все-таки ты зашел слишком далеко. Не то чтобы раз или два, а постоянно во время молитвы ты становишься впереди нашего отца. Ну, положим, нас ты ни во что не ставишь, но отец… Стоит ему только сказать: «Гайда!» — и пять тысяч вооруженных с ног до головы всадников ждут его приказаний. Разве можно так беззастенчиво опережать такого храбреца? Ты не смотри, что он молчит. Если он разгневается, никто не сумеет спасти тебя от его руки.
Хотел было ходжа объяснить им, что он — имам и действует так согласно шариату. Видит ходжа, что люди они малограмотные, и подумал: «Ладно», — и решил рассказать об этом самому бею, чтобы таким образом избавиться от нападок его сыновей.
Вечером, во время ифтара*, когда все пришли в хорошее настроение, ходжа улучил удобный момент и начал:
— Эфенди!* Молодые твои сыновья, оберегая твою честь, не знают требований шариата, не подлежащих порицанию…
Но только успел он это выговорить, как курд насупил брови.
— Это что? — загремел он. — Опять этот вопрос об общей молитве?
Ходжа уже раскаялся, что завел разговор; он униженно продолжал:
— Да, эфенди! Но избави меня боже жаловаться, просто пришлось к слову.
— Ходжа, — сказал бей, — они дураки; но тебе я говорю, потому что ты, дружок, мне нравишься — ты все-таки немного того уж, слишком.
Бедный ходжа, возложивший все упования на бея, — раз уже решил дотянуть до конца рамазан* и потом уехать, забрав все, что заработал, — отвечал бею:
— Вы правы, только всегда нужно смотреть не на начало, а на конец. Разве под самый конец я не поворачиваюсь лицом к тебе? Разве не ты оказываешься тогда передо мной и против меня? И разве не я оказываюсь самым задним, самым последним?
656
«Выражение „иншалла“ („если богу будет угодно“) должно было сопровождать каждую мысль мусульманина, отражая беспредельную покорность и зависимость от воли Аллаха» (примеч. В. А. Гордлевского к турецкому варианту) [5, с. 265].
657
Ср. тур. 5, 133; узбек. 7, 237; кр.-татар. 4, 179, где рассказ обрывается на подчеркнуто антирелигиозном ответе Насреддина: «Или солнце, или дождь будут и без помощи Аллаха». Ср. также перс. 8, 119; азерб. 6. 139: «Однажды Молла пошел на базар за праздничными подарками. По дороге он встретил приятеля, и тот спросил его:
— Молла, ты куда идешь?
— На базар, — ответил Молла. — Я. иду купить подарки и какие-нибудь сладости к празднику.
— Скажи: „Если позволит Аллах“, — заметил приятель.
— Деньги — у меня в кармане, а ум — в голове. При чем тут Аллах?
На базаре к Молле залезли в карман. Вскоре он сунул туда руку и обнаружил, что там нет ни копейки. Опечалился Молла и с пустыми руками вернулся к себе в село.
Тот же приятель встретил его и спросил:
— Молла, что ты купил?
— Ничего не купил, по воле Аллаха. Залезли ко мне в карман, по воле Аллаха. Когда я встретил тебя рано утром, лучше бы ты переломал себе ноги, по воле Аллаха. Отсох бы у тебя язык, по воле Аллаха».