И сам эмир, и все духовенство благородной Бухары были поражены неопровержимостью доводов Афанди и отпустили его с миром.
1086. Прощение Аллаха
В кругу друзей Афанди зашел спор: куда попадет после смерти властитель мира Тимур.
Сосед Афанди сказал:
— Он такой насильник и кровопийца, что ему одно место — только в аду. Клянусь разводом со своей молодой женой!
Настоятель мечети возразил:
— Ни один смертный не может сказать, что решит Аллах всевышний. А вдруг он простит Тимуру все грехи и поместит его в рай.
Все согласились с настоятелем мечети, и тот объявил:
— А раз так — твоя жена больше не жена тебе, отошли ее из дому.
— Но я люблю ее, и она ждет от меня ребенка, — взмолился несчастный.
— Оставь его в покое, достопочтенный мулла, — сказал тогда Афанди. — Как ты не понимаешь: раз Аллах сможет отпустить такие зверские преступления и грехи людоеду Тимуру, то уж наверняка он простит моего соседа, если он будет продолжать жить со своей женой.
1087. Чудесный бурдюк
Как-то раз оджа Насреддин остался без копейки в кармане. Нужно было раздобыть денег. Недолго думая, он вытащил из сарая старый овечий бурдюк, надул его и, взяв под мышку, отправился на базар. Там он выбрал самое людное место и закричал:
— Эй, правоверные, кто хочет избавиться от грехов?
Подошел к одже богач, алчный и трусливый Сары-бей:
— Хотя за мной немного грехов, но если ты заберешь некоторые из них, я дам тебе целый червонец.
— Ладно, — сказал Насреддин. — Вот бурдюк, дуй в него что есть мочи. Чем больше будешь дуть, тем больше выдуешь грехов.
Сары-бей уплатил червонец и принялся дуть. Тут Насреддин незаметно надавил на бурдюк. Воздух вырвался прямо в рот Сары-бею.
— Что я наделал! — закричал бей в ужасе. — Я напустил в себя миллион чужих грехов. Ради Аллаха, спаси меня, иначе не избежать мне когтей иблиса.
— Давай сто червонцев, тогда спасу, — сказал Насреддин.
Скуп был Сары-бей, но трусость его была еще сильнее. Как ни жалко ему было ста червонцев, страшнее был ад. Пришлось богачу раскошелиться. А Насреддин выпустил из бурдюка весь воздух и заставил бея надуть его своими грехами. А потом стал принимать других желающих[672].
1088. Истинный суфий*
Один человек, который выдавал себя за суфия-мистика, однажды говорит Насреддину:
— Не стыдно тебе? Что бы ты ни вытворял, все только смеются, а ты свою глупость выставляешь напоказ.
— А вы, господин мой, чем занимаетесь? — спрашивает Насреддин.
— Каждую ночь, — отвечает суфий, — я взлетаю на небо, осматриваю потусторонний мир, вижу диковинные чудеса.
— Во время полетов что-то мягкое не касалось вашего лица? — осведомился Насреддин.
— Разумеется, — отвечал мистик.
— Так это же хвост моего осла! — воскликнул Насреддин[673].
1089. Шашлык по поводу светопреставления
У эфенди однажды оказался жирный баран. Несколько мулл надумали устроить так, чтобы он выставил им хорошее угощение:
— Знаешь, эфенди, завтра будет светопреставление. Советуем тебе сегодня же зарезать твоего барана и приготовить нам добрый шашлык!
Эфенди не мог отказать муллам, и все вместе пошли к реке, где было решено жарить шашлык. Пока мясник свежевал барана, муллы поснимали свои одежды и начали купаться. Эфенди как хозяин разжег костер. Но внезапно, с досады, схватил в охапку всю одежду мулл и кинул ее в огонь.
— Эй, эфенди! — послышался крик из воды. — Ты с ума сошел, оставил нас голыми! Что мы теперь будем делать?
Эфенди ответил:
— Но завтра же — светопреставление! Зачем вам одежда?[674]
1090. Предсказание Моллы
Однажды, в холодный зимний вечер, почтенные старцы собрались в одном доме скоротать время. Разговор зашел об аде и рае. Все говорили, как плох ад, и восхваляли рай. В это время туда пришел и Молла.
Войдя в комнату, он подошел к жаровне с углями и начал греть руки и ноги.
Старцы продолжали свою беседу. Молла послушал немного и сказал:
— Напрасно вы рассуждаете! Если светопреставление начнется зимой, то какой дурак оставит ад и полезет в рай?
1091. Торговец тканями на том свете
674
Ср. тур. 5, 21; азерб. 6, 234; узбек. 7, 287; перс. 8, 15; кр.-татар. 4, 210; уйгур. 14, 30; авар. 9, 71; татар. 27, 4.
Ср. анекдоты об абхазском хитреце Шардыне «Конец света» [19, 457], об армянском Пулу-Пуги «Конец света» [10, 118].