215. Напраслина
Несколько человек приготовили в складчину еду и сели поесть. Тут как раз подоспел Насреддин и говорит:
— Мир вам, о скупцы!
— Зачем возводишь на нас напраслину? — спросил один из них. — Слава Аллаху, никто из нас не скряга.
— Если этот человек говорит правду, — воскликнул Насреддин, — то прости меня, о боже, за напраслину.
Потом он уселся в круг и стал есть за двоих, но никто и слова не сказал[165].
216. Почему ходжа ел пятерней
Увидел один человек, как ходжа с жадностью уплетает кушанье, и спросил:
— Почему ты ешь пятерней?
— Да потому, — отвечал ходжа, — что у меня пять пальцев, а не шесть[166].
217. Виноград
На одной пирушке Насреддин взял кисть винограда и положил целиком в рот.
— Молла, — говорят ему, — виноград едят по ягодке.
— То, что едят по ягодке, — отвечал он, — называется баклажаны.
218. Надзиратель над поварами
Видя, как Насреддин Афанди ходит без дела, падишах вызвал его и сказал:
— Отныне назначаю вас главным надзирателем над моими поварами!
— Повинуюсь, ваше величество!
Спустя несколько недель падишах вызвал к себе Афанди и поразился — так тот растолстел.
— Боюсь я, скоро двери вашего дома станут для вас слишком узкими.
— Двери — это не беда, ваше величество, двери всегда можно расширить, — отвечает Афанди. — Только я попрошу вас подарить мне дом попросторнее…
219. А то расплескаюсь
Вернулся с поля Афанди поздно вечером и воскликнул:
— Жена, что бы поесть?
— Я варила машхурду*, — отвечала жена, — мы с детьми уже поужинали. Тебя не дождались. Садись за дастархан.
Тотчас же она принесла большущую миску.
Афанди съел машхурду и воскликнул:
— Поистине давно я не ел ничего более вкусного. Нет ли там еще?
Жена принесла еще миску машхурды. Афанди быстро управился с ней и попросил еще. И третья миска быстро опустела.
Дети Афанди прибежали домой и кинулись к нему:
— Папа, поиграй с нами.
Но Афанди осторожно отстранил их и сказал:
— Отойдите! А то расплескаюсь.
220. Будьте милосердны к моей семье
Когда Насреддин был в гостях, после ужина принесли вареные бобы. Хотя Насреддин проявил немалое усердие во время ужина, он яростно набросился и на бобы.
— Если будешь так налегать на бобы, — говорят ему, — то может получиться несварение желудка, а там недолго и умереть.
Насреддин подумал некоторое время, а потом говорит:
— Если умру, будьте милосердны к моей семье.
И с прежним рвением принялся за бобы.
221. Молла боится опоздать
Однажды в соседнем селении устроили поминки. Молла наелся по самое горло, и, когда стемнело, сел на попутную арбу, чтобы вернуться домой. Стояла прекрасная весенняя ночь. Молла был сыт и, разлегшись в арбе, загляделся на небо. Посмотрев немного на звезды, он сказал вознице:
— Интересно, что случилось этой ночью, что все звезды высыпали на небо.
— Там тоже, наверное, устроили поминки, — шутя ответил возница.
Молла, вскочив как ужаленный, воскликнул:
— Поворачивай скорее быков на небо, а то опоздаем!
222. Ходжа ночью съедает пирог
Накануне праздника жена приготовила ходже любимое сладкое блюдо. В хорошем расположении духа супруги покушали; то, что у них оставалось, они припрятали на утро. Поговорив еще, они погрузились в сон, рассчитывая рано утром встать. Ночью ходжа начал беспокойно толкать жену в бок, говоря:
— Жена, а жена, вставай! Мне в голову пришла важная мысль. Боюсь, что позабуду. Тебя я побеспокою, но ты прости: дело уж очень серьезное. Я готов целовать тебе ноженьки. Поскорее неси-ка пирог!
Жена, даже не потрудившись спросить, отчего он так разволновался, вскочила и принесла блюдо со сладким пирогом. Ходжа, усевшись перед блюдом, потянул жену за полы и, усадив рядом с собой, начал уписывать пирог. Покончив, он глубоко вздохнул и, когда жена попросила объяснить ей, в чем дело, сказал:
— С вечера у нас остался сладкий пирог. А так как беспокойные мысли постоянно гложут мой мозг, я не мог заснуть. Я думал, думал и вспомнил пословицы: «То кушанье — самое лучшее, что идет человеку через глотку вниз»; «Добро того, кто сам не пользуется, съедают другие». Вот я и решил немедленно осуществить этот совет. Ну, а теперь давай спать.
166
Ср. кр.-татар. 4, 209. Ср. узбек. 7, 230 («Почему вы каждый раз берете по два куска мяса?» — «Что же делать, если больше не умещается в руке»); азерб. 6, 276 (на вопрос, почему он ест двумя руками, Насреддин отвечает: «Что же делать? Третьей руки у меня нет»).