— Что ты делаешь? — спросили его.
— Ах, милые, настали плохие времена, всякое может быть, поэтому каждый должен держать свои вещи при себе, — объяснил Эпенди[187].
257. Бережливость не помешает
Когда Насреддин работал по кузнечному делу, он завел у себя такой порядок: после работы, перед тем как повесить на крюк мехи, он затыкал в них все отверстия.
— Зачем ты так делаешь? — спросили его.
— Не люблю расточительства, — ответил ходжа. — Зачем, скажите, воздуху пропадать даром[188].
258. Как Насреддин собаку выбирал
Насреддин выбирал себе щенка. Ему говорят:
— Корми его хлебом, накрошенным в молоко.
— Если я буду так кормить его, — ответил он, — все собаки ко мне сбегутся.
259. Вкус один
Нагрузил ходжа на осла две корзины винограда и отправился в город. А в городе пристали к нему ребятишки:
— Ходжа, дай нам винограду!
Окинул ходжа взглядом толпу. «Если дать всем, — подумал он, — это влетит в копеечку». И он дал ребятам по крохотной веточке в три-четыре ягодки. Дети подняли шум, говоря:
— Эфенди, только и всего?
— Послушайте, — сказал ходжа, — вкус у них один; виноград, что в этих корзинах, на вкус одинаков. Поэтому нет никакой разницы — съесть мало или много[189].
260. Настрадин несет кадию сливы
Однажды ходже Настрадину понадобилось пойти к кадию. Взял он три сливы (а в том краю они встречались редко), положил их на поднос и отправился в путь. Встретил он одного человека, который спросил его:
— Куда ты идешь, ходжа Настрадин?
— Иду к кадию, несу ему сливы.
— А зачем несешь ему три сливы? Хватит и двух.
Ходжа послушал его и съел одну сливу. Встретился ему другой знакомый:
— Куда идешь, Настрадин?
— Иду к кадию, несу ему две сливы.
— А зачем ему две сливы? Отнеси одну!
Ходжа съел и вторую сливу, а когда он пришел к кадию, тот спросил:
— Что это ты принес, ходжа Настрадин?
— Это слива, эфенди.
— А как ее едят?
— Вот так! — И Настрадин взял третью сливу и съел[190].
261. Подарок Насреддина
Насреддин подарил нищему свои изодранные шаровары и сказал:
— Эти шаровары — память о моем покойном отце, которого я очень любил. Но я дарю их тебе, чтобы бог взамен даровал мне лучшие во сто раз.
Нищий разглядел заплаты и пятна на шароварах и сказал:
— Да смилуется Аллах над твоим отцом! Слишком уж рано он стал мечтать о рае, ведь он мог бы еще несколько лет проходить в этих шароварах. А ты лучше дай мне вместо этой драгоценной памяти о твоем отце всего один динар*. И память об отце останется при тебе, да и мне будет лучше.
262. Кольцо, Афанди и купец
Один купец решил отправиться в дальние страны и пришел проститься с Афанди. Увидев на руке у ходжи кольцо, купец решил выманить его.
— Афанди! — сказал он вкрадчиво. — Я часто приходил к тебе, любил беседовать с тобой. Сейчас надолго уезжаю. Ты подари мне на память кольцо. Каждый раз, глядя на него, я буду вспоминать тебя.
Афанди не хотелось отдавать кольцо — единственную дорогую вещь, которую он имел, и поэтому он ответил:
— Я тоже не хочу забывать о тебе и поэтому думаю, что кольцо отдавать тебе не следует. Каждый раз, глядя на него, я буду думать: «Ведь он просил его у меня, а я не дал ему его». И тоже буду вспоминать о тебе…[191]
263. Пойми
Попросил один человек веревку у Эпенди. Эпенди сказал:
— Веревка занята: женщины развесили на ней муку.
— Разве на веревке развешивают муку? Такого никогда не бывало, — проговорил посетитель.
Тогда Эпенди сказал ему:
— Я и сам знаю, что не развешивают. Но разве непонятно из моего ответа, что я не хочу дать тебе веревку?[192]
264. Верите глупому ослу?!
Пришел богатый сосед к Афанди и говорит:
— Хороша скотина на моем дворе, но твой осел все же лучше. Дай мне его на время, пусть поживет у меня. Хоть овса вдоволь поест…
— С удовольствием бы, — отвечал ходжа, — но осла дома нет.
Как назло в это время из хлева раздался заливистый ослиный рев.
— Как не стыдно, ходжа, — укорил бай. — Борода у вас седая, а вы лжете!
187
Ср. тур. 5, 194; азерб. 6, 253; узбек. 7, 49; перс. 8, 58; кр.-татар. 4, 135. Ср. также тур. 34, 34, где Насреддин днем сажает чеснок, а вечером вырывает его и прячет под подушку.
188
Ср. азерб. 6, 301, а также перс. 8, 56 (завязывает рукава шубы, чтобы теплый воздух не выходил).
190
Ср. тур. 34, 194: «Однажды ходжа решил отнести бею пирог. Жена испекла его, положила в узелок, и Насреддин отправился в путь. Однако мысль о пироге не давала ему покоя. Наконец он решил попробовать кусочек, затем еще кусочек и наконец допробовался до того, что в узелке ничего не осталось. Как раз в этот момент он пришел к бею.
— Добро пожаловать, ходжа! — приветствовал его тот.
— О мой господин, — ответил ходжа, — я принес вам пирог. А если вы мне не верите, то осмотрите внимательно узелок — там еще остались крошки».
192
Ср. тур. 5, 129; перс. 8, 18; кр.-татар. 4, 92; болгар. 27, 6; азерб. 6, 201 (а также вариант азерб. 6, 321: не дает осла, потому что он черной масти. «Когда не хочешь дать, то и это причина»). Ср. также уйгур. 14, 50 («Чайник занят, держу в нем пшеницу». — «Решето занято, держу в нем воду»).