— Где ты пропадал, старый шут! — набросилась на него жена. — Покажи покупки.
Насреддин вздохнул и развернул ковер.
— Сколько же ты отдал за него? — спросила жена.
— Да будешь ты довольна, жена, — ровно аббаси, — сказал Насреддин. — Но хозяин продавал ковер только вместе с петухом. А вот петух-то уж очень дорого стоил — тринадцать туманов[224].
309. С великим трудом
Продавали сад по сходной цене. Торговались несколько человек. Один из них готов был купить сад, но дешевле назначенной цены. Он увидел вдали Насреддина и попросил его быть посредником. Насреддин согласился, пошел к хозяину сада, вернулся и говорит тому человеку:
— Если бы ты знал, чего только я натерпелся, пока уговорил его продать по этой цене.
Тот стал благодарить Насреддина, но он перебил его:
— Ты прервал меня. Ведь я старался не только ради тебя, но и ради себя.
— Как это?
— Я сам купил сад, — ответил Насреддин[225].
310. Почему Несарт купил только один чувяк
Как-то раз Молла Несарт взглянул на свои чувяки и увидел, что правый совсем порвался. Пошел к сапожнику:
— У тебя есть готовые чувяки?
— Есть, — отвечает сапожник.
— Продай мне чувяк на правую ногу.
— Кто же продает один чувяк?
— Но зачем мне два, если один у меня целый? — отвечал Молла Несарт.
— А куда я второй дену? Выбросить прикажешь?
— Зачем выбрасывать? И двух месяцев не пройдет, как за ним покупатель явится.
Сапожник посмеялся и решил продать веселому Несарту один чувяк, хотя и не очень верил, что за вторым кто-нибудь придет.
Через два месяца опять к нему постучался Молла Несарт.
— А, это ты? — обрадовался сапожник. — Видно, хочешь узнать, продал ли я второй чувяк? Нет, не продал: покупатель не нашелся.
— Покупатель перед тобой. Теперь у меня левый чувяк порвался, и я пришел купить у тебя новый, — сказал Несарт.
— Почему же ты сразу не купил оба?
Несарт ответил:
— Купишь оба — будут оба новыми, а потом оба станут старыми. А если покупать, как я покупаю, один всегда будет новым. К тому же на два чувяка сразу я никогда не наберу денег.
311. Горячие лепешки
Проходя по гузару*, Насреддин Афанди залюбовался работой пекаря, который ловко доставал из тандыра* горячие, пышущие жаром, румяные лепешки и складывал их горкой в плоскую корзину.
— Послушайте, уважаемый, эти лепешки замешены на сливочном масле, не правда ли? — спросил Афанди пекаря.
— Да, да, эти лепешки на масле.
— Наверное, они так горячи, что можно обжечь пальцы, а?
— Конечно!
— А те вон лепешки не слоеные ли?
— Да, те слоеные…
— С чем их лучше есть: со сметаной или нишалдой*, как вы думаете?
— Можно и с тем и с другим. Берите, таких нигде не найдете!
— Я бы взял, да денег вот только нет…
312. Кто дал деньги, тот и играет на дудке
Когда ходжа ехал на базар, ребятишки квартала стали наперебой заказывать ему дудки. Ходжа всем им говорил: «Хорошо, хорошо!» И только один мальчик сказал.
— Возьми вот эти деньги и купи мне дудку.
Под вечер дети поджидали ходжу на дороге, и когда он въехал в город, окружили его.
— Ну, ходжа, где же наши заказы? — закричали они.
Ходжа протянул дудку тому мальчику, что дал деньги, и сказал:
— Кто дал деньги, тот и играет на дудке[226].
313. «Ах» и «Ох»
Пришлось Афанди по приезде в Багдад искать работу. Но долго ничего подходящего не находилось. Кто-то сказал ему:
— Есть здесь один богатый скряга. Место слуги у него как раз свободно. Только имей в виду, он держит слугу до тех пор, пока тот не потребует заработанное жалованье. Тут скряга дает поручение, которое невозможно выполнить, и выгоняет слугу в три шеи.
У Афанди вышли все деньги, и ему не оставалось ничего, как пойти и наняться к скряге. Работал Афанди полгода не за страх, а за совесть и наконец решился попросить заработанные деньги.
— Я расплачусь с тобой сегодня же при условии, если ты выполнишь мое последнее поручение. Выполнишь — деньги твои, не выполнишь — пеняй на себя.
— А что надо сделать? — спросил Афанди.
— Пойдешь на базар и купишь «Ах» и «Ох».
Ничего не поделаешь — пошел Афанди на базар, поймал скорпиона и фалангу, посадил их в кошелек и вернулся домой.
224
Ср. азерб. 6, 153, а также перс. 8, 178: «У Насреддина пропал осел, и он поклялся продать его за один динар, как только найдет. Вскоре осел нашелся. Тогда Насреддин взял кошку, обвязал ей вокруг шеи веревку, приволок вместе с ослом на базар и объявил:
— Осла продаю за один динар, кошку — за сто динаров, но ни осел, ни кошка в отдельности не продаются!»
226
Ср. азерб. 6, 273; перс. 8, 52. Последняя фраза анекдота известна в Турции как поговорка.