Тут появился ходжа со шкурой животного в руках:
— Позор на твою голову! — закричал он. — Ты вор, выдающий теленка за быка![247]
346. Двойной намек
Однажды ходже в бане приглянулись две чашки. Он, недолго думая, схватил их, спрятал под халатом и направился к выходу. Два банщика заметили его проделку.
— Баня полезна для вас, ходжа-эфенди, — сказали они.
— И баня, и чашки, — ответил Насреддин.
347. Лучше не спрашивай
Один человек, вручая ходже закрытый жбан, сказал:
— Побереги его до моего прихода.
Прошло несколько дней, и ходжу разобрало любопытство: «Что бы такое могло там быть?» Он приподнял крышку, видит, а там превосходный процеженный мед. У ходжи потекли слюнки. Он запустил туда палец, мед ему очень понравился. Теперь уже, попробовав, ходжа нашел дорогу, и всякий раз, как ему хотелось медку, он придумывал разные предлоги, чтобы пройти туда, где стоял жбан. Словом, сам того не замечая, ходжа пристрастился к меду и в короткое время дочистил жбан с медом до дна, хоть просо там сей. Вот вскоре пришел хозяин и потребовал жбан; ходжа спокойно, как ни в чем не бывало, вручил ему жбан. Но хозяину показалось, что жбан уж очень легок; он открыл его и видит, что там пусто.
— Эфенди, а мед где? — спросил он у ходжи.
— Уж ты лучше и не спрашивай, чтобы мне не пришлось тебе рассказывать! — заметил ходжа[248].
348. Музыку ты услышишь завтра
Однажды Анастратин задумал обворовать лавку. Взял он напильник, пошел к лавке и стал подпиливать замок. Случилось так, что мимо как раз проходил знакомый Анастратина.
— Ты что тут делаешь? — полюбопытствовал он.
— Играю на скрипке, — ответил Анастратин.
— Почему же не слышно музыки?
— Музыку ты услышишь завтра, — сказал ходжа.
И на другое утро все услышали, что кто-то ограбил лавку[249].
349. В доме воры!
Воры-взломщики совещались между собой:
— Если такой уважаемый человек, как Афанди, будет в нашей шайке, он всегда сможет выручить нас из любой беды.
Они щедро угостили Афанди, и он пошел на приманку, согласился вступить в их шайку. Ночью все вместе забрались в дом карнайчи*. Воры связывали в узлы имущество. Афанди, найдя карнай, поднялся на крышу и давай трубить. Начался переполох, сбежались люди со всей махалли*.
— Эй, карнайчи, что за глупость ночью трубить в карнай! — кричали люди. — Дня тебе мало! Шел бы себе да спал!..
— Не могу я идти, в доме воры, — ответил Афанди.
350. Как Насреддин делил воровскую добычу
Поставил однажды ходжа Насреддин посреди поля дверь так, чтобы ее видно было от дома, запер дверь на ключ, а ключ спрятал у себя.
— Что это ты придумал? — спросила его жена.
Ходжа объяснил:
— Я поставил эту дверь, чтоб отличать честных людей от нечестных. Добрый человек обойдет эту дверь стороной, а плохой прямо к ней направится.
Прошло некоторое время, и вот Насреддин увидел: идут по полю девять человек — и прямехонько к двери. Он вышел к ним и спрашивает:
— Куда путь держите, люди добрые?
— Какое тебе дело? — отвечают. — Мы идем своей дорогой.
— Вы воры и идете воровать, — сказал им ходжа Насреддин. — Возьмите и меня в свою шайку, не то я донесу на вас.
А это действительно были воры. Удивились они проницательности Насреддина.
— Ты прав, — говорят. — Видимо, ты умеешь угадывать, что люди думают и чем занимаются. Идем с нами, пусть нас будет десятеро.
Пришли они к другой деревне, увидели на околице девушку-пастушку с отарой овец, подкрались поближе. Насреддин и говорит своим приятелям:
— Вы оставайтесь в лесу, а я пойду к девушке и постараюсь заговорить ей зубы. Как только я покажу пальцем на солнце — выскакивайте и уводите овец.
Сказано — сделано. Все вышло так, как задумал Насреддин. Утащили воры незаметно десять овец, он и сказал пастушке:
— Счастливо оставаться, малютка. Мне пора к своим.
Догнал он их уже возле своего дома и спрашивает:
— Как мы теперь разделим этих овец?
— Ты самый старший из нас, — сказали воры, — самый умный и самый справедливый. Как ты поделишь, с тем мы и согласимся.
— Что же, — сказал Насреддин, — если так, начнем с богом. Нас всех десять, и овец тоже десять. Но вас девять. Берите себе одну овцу, тогда и вас будет десять. А я себе возьму остальных девять, тогда и нас будет десять.
247
Ср. тур. 5, 303; азерб. 6, 259; узбек. 7, 285; туркм. 15, 163; а также перс. 8, 85:
«У Насреддина был красивый барашек, которого он очень любил. Приятели неоднократно намекали, что не плохо бы зарезать барашка и хорошенько угостить их, но он и слушать не хотел. Однажды они выкрали барашка, отвели в сад, зарезали и устроили пирушку. Насреддин очень огорчился и стал дожидаться удобного случая, чтобы отомстить приятелям. Наконец он украл у одного приятеля козла, зарезал и принес мясо домой. Приятель узнал об этом и каждый раз, когда встречал Насреддина, начинал хвалить козла и приговаривать:
— Ну и жирное же мясо было у моего козла! Да и шерсть какая! Насреддин слышал это много раз, наконец он вышел из себя и велел сыну:
— Ну-ка ступай, принеси шкуру его козла, пусть добрые люди увидят, какой он был жирный и красивый! Может, тогда он заткнет свой рот».
Ср. также тур. 34, 105:
«Ходжа украл у одной женщины небольшой клубок ниток.
— Какое горе, — жаловалась она всем, — у меня украли все мои нитки, а их было так много.
Не выдержав, Насреддин вытащил клубок и закричал лгунье:
— Удались отсюда и скрой от людей свой позор!»
248
Существуют разнообразные версии этого анекдота. Азерб.: Наевшись чужого меда, Насреддин заболевает, на вопросы отвечает: «Если бы мед оставался в кувшине, то мне бы незачем было сейчас валяться в постели» [6, 231]. То же перс.: «Видя мое плачевное состояние… не стыдно тебе спрашивать о таких пустяках?» [8, 54]. Узбек.: Отдавая на хранение кувшин, Насреддина предупредили, что там маленькая птичка, которая может вылететь; объевшийся медом Насреддин объясняет: «Вы правы… выпорхнула она из кувшина. И залетела ко мне в живот. Всю ночь простонала у меня в желудке, не давала мне спать» [7, 270].
249
Ср. кр.-татар. 4, 133; ср. также тур. 5, 335; узбек… 7, 271; перс. 8, 96; туркм. 15, 169, где вор — не Насреддин.