Вернувшись домой, женщина поспешила поделиться новостью с мужем:
— Из-за какой-то тысячи аспров наш сын не мог попасть в рай, мне пришлось передать их ему.
— С кем же ты послала деньги?
— С ходжой Насреддином.
Муж не стал медлить ни минуты и пустился в погоню. Но Насреддин вовремя заметил его и спрятался на мельнице.
— Мельник, — сказал он, — видишь, сюда спешит человек? Ему приказано тебя арестовать.
— Что же мне делать? — испугался мельник.
— Возьми мою одежду, мне дай твою, а сам залезай на дерево.
Едва мельник успел вскарабкаться на дерево, как прискакал муж. Он увидел переодетого Насреддина, который внимательно смотрел на дерево. Муж тоже поднял голову и увидел наверху мнимого ходжу. Он тут же слез с лошади, поручил ее «мельнику», сам разделся, чтобы не испачкаться, и полез на дерево. Недолго думая, ходжа схватил его одежду и сел на лошадь.
— Эй, приятель, — бросил он простаку перед тем, как ускакать, — неужели ты меня до сих пор не узнал?
Несчастному мужу пришлось оставить в покое мельника, слезть с дерева и голым пойти домой.
— Ну, — спросила его жена, — догнал ходжу?
— Догнал, — ответил он. — Оказалось, он сказал тебе чистую правду. Поэтому в благодарность я отдал ему лошадь и одежду[283].
391. Разве осел ест фасоль?
Однажды ходжа Настрадин приехал в одно село и зашел на постоялый двор. Было очень холодно, но никто не уступил ему место у огня. Ходжа долго ждал, когда ему дадут погреться, потом ему это надоело, и он закричал:
— Эй, хозяин, отнеси-ка моему ослу порцию фасоли!
Хозяин понес ослу фасоль, и все бросились смотреть, как он будет ее есть. Вскоре хозяин вернулся и сказал, что осел отказывается от еды.
— Значит, он обиделся, придется мне съесть его ужин, — сказал Настрадин и подсел к огню.
392. Ходжа съедает соседский пирог
Пришел Настрадин вечером домой и сразу почувствовал, что у соседей на ужин приготовлено что-то вкусное. Тогда он сказал жене:
— Давай выбежим на улицу. Я сделаю вид, что бью тебя, а ты кричи погромче.
Так они и сделали. На шум прибежали соседи и спросили:
— Настрадин, за что ты ее бьешь?
— Как же ее не бить? Я пришел с работы, а дома ни крошки еды.
— Оставь жену в покое, идите к нам, мы вас угостим пирогом.
Ходжа с женой пришли к соседям. Настрадин сразу сел поближе к пирогу и стал потихоньку отщипывать кусочек за кусочком. К тому времени, как их пригласили за стол, он съел уже порядочный кусок. Хозяйка поняла, в чем дело, и поставила пирог обкусанным концом к ходже. Тогда он посмотрел на жену и сказал:
— Как же я тебя ненавижу! С удовольствием голову бы тебе открутил: вот так.
И он повернул блюдо нетронутой стороной к себе[284].
393. Нужно было спешить
Зная, что в одном доме справляют свадьбу, ходжа взял бумажку и, положив ее в конверт, пришел и стал стучать. Когда у него спросили: «Что тебе нужно?» — он ответил:
— Я принес письмо хозяину дома.
Слуга впустил его, и ходжа, подавая хозяину бумагу, уселся за стол и принялся уплетать.
— Да ведь бумажка-то пустая! — заметил хозяин.
— Ну, вы извините, — сказал ходжа, — нужно было спешить, оттого там ничего и не написано[285].
394. Гвоздь на стене
Насреддин собрался продавать свой дом, но с условием, чтобы в купчей было оговорено, что гвоздь, вбитый в стену большой комнаты, остается за ним, что новый хозяин дома не имеет на гвоздь никаких прав и Насреддин может распоряжаться им по своему усмотрению.
Покупатель счел Насреддина чудаком, согласился с этим условием, и Все это занесли в купчую.
Прошло несколько лет, Насреддин не напоминал о гвозде. И вот хозяин дома вздумал женить сына и устроил угощение. В самый разгар пира Насреддин постучал в дверь. Когда открыли, то увидели Насреддина, который волочил на веревке полусгнивший труп осла. Гости были поражены, а хозяин дома разгневался, стал кричать на Насреддина. Тот спокойно сказал:
— У меня пал осел. Я приволок его, чтобы содрать шкуру на своем гвозде. У вас нет прав жаловаться и протестовать. Загляните-ка в купчую на дом!
Ради сохранения чести дома хозяин решил выпроводить Насреддина любой ценой. Он угостил его сладостями, заплатил половину стоимости дома и только так отделался[286].
284
Ср. тур. 5, 257; перс. 8, 111; кр.-татар. 4, 127, а также узбек. 7, 229; «Богатый сосед Насреддина устроил свадебный пир, но Афанди к себе не пригласил, стыдясь его залатанного халата.
Думал Афанди, как попасть на свадьбу, думал и придумал.
— Жена, — сказал он, — я замахнусь на тебя палкой, а ты кричи „Помогите!“. Беги на улицу, а я погонюсь за тобой.
Жепа удивилась:
— Разве не грех скандалить на улице, когда у соседа свадьба?
— Нет, греха никакого нет. Напротив, будет грех, если так не сделаем.
Жена поверила и, вопя во все горло, выбежала на улицу. За ней, размахивая палкой, выскочил Афанди. Тут на крик выбежали из байского дома гости, вырвали из рук Афанди палку и увели на пир.
— Как можно! — говорил сосед, усаживая Афанди за дастархан. — Рядом свадьба, а вы затеяли с женой драку!
— Во всем виновата жена, таксыр! Я ей говорю: „Пойду-ка к соседу, поздравлю его“, а она не пускает, говорит: „Как можно в старом халате идти на свадебный пир!“ Тут мы и поспорили…»
285
Ср. азерб. 6, 274; узбек. 7, 95; перс. 8, 129 («Да, это я принес тебе бумагу и конверт, чтобы в следующий раз ты не забывал послать мне приглашение»); уйгур. 14, 47 («Зачем письмо, я же все в точности передал тебе на словах»).
286
Ср. анекдот суахили «Как Абунавас продавал дом» [19, 224], где герой оставил за собой нижнюю часть дома.