— Не думаю, что останешься жив после такой ночи, лучше пиши завещание.
Насреддин выслушал его спокойно, после заката отправился на мейдан, а утром покинул мейдан и пошел к приятелям. Друзья были поражены и спросили:
— А как ты провел там ночь?
— Было темно и холодно, — отвечал Насреддин. — И более ничего не было. Лишь далеко-далеко горел светильник.
Приятелям нужен был лишь повод, и все воскликнули в один голос:
— Ну, вот ты и проиграл! Ты грелся от этого светильника. Придется тебе угощать нас.
Насреддин увидел, что ему не отвязаться от назойливых друзей, уступил их настояниям и пригласил на пирушку. Все собрались в доме Насреддина, прождали несколько часов, а угощения все нет.
— Когда же поспеют кушанья? — спрашивают его, а Насреддин встал и говорит:
— Пойду взгляну. Если угощение готово, принесу.
Его не было целых два часа, и приятели все это время ждали. Наконец гостям стало невмоготу от голода, они пошли искать Насреддина и после долгих поисков нашли его под деревом. На высокую ветку он подвесил огромный котел, а внизу под котлом горела маленькая свечка. Друзья спрашивают Насреддина.
— Молла, что ты так долго возишься?
— Я засыпал в этот котел рис, — ответил он. — Вот жду, когда он сварится, чтобы угостить вас.
— На этой свечке даже не согреешь такой большой котел, — говорят ему. А он в ответ:
— Если человек может обогреться от дальнего светильника, то почему же на свечке нельзя сварить рис в котле?
Гостям нечего было возразить, и они несолоно хлебавши разбрелись по своим домам, а потом устроили для Насреддина великолепный пир[313].
439. О том, как Насреддин взялся выпить Черное море
Однажды один богатый бей объявил, что уплатит тысячу червонцев тому, кто выпьет всю воду из Черного моря.
Насреддин тотчас же взялся сделать это.
В объявленный день толпы народа собрались смотреть на представление.
— Ну, начинай, — сказал бей.
— Невежда! — засмеялся Насреддин. — Отведи сначала все реки, впадающие в море. Я же взялся выпить море, но не реки.
Присутствующие сочли требование оджи законным и предложили бею его выполнить. Бей ничего поделать не мог, пришлось ему раскошелиться.
440. Каменные сапоги
Афанди работал сапожником. Пришел к нему вельможа и требует:
— Сшей мне каменные сапоги, такие, чтобы я одним пинком смог убить любого слугу.
— Ладно, — отвечает Афанди, — сошью, только принесите мне песку побольше.
— Зачем тебе песок?
— Как зачем? На подкладку к голенищу.
— Ну и глупец ты! Какая же подкладка из песка?
— Если, по-вашему, из камня можно сделать верх, то почему же нельзя сделать подкладку из песка? — спросил его, в свою очередь, Афанди.
441. Красильня Моллы
Молла открыл красильню. Однажды некий человек принес ему материю и сказал:
— Молла, покрась это.
— Пожалуйста, — ответил Молла, — а в какой цвет?
— В такой цвет, какого на свете нет.
— Какой же это цвет, какого на свете нет?
— Ну, чтоб он не был ни красным, ни черным, ни синим, ни зеленым, ни желтым, ни белым.
Молла понял, что заказчик высмеивает его.
— Очень хорошо. Покрашу так, как ты хочешь.
— Когда же мне прийти? — спросил заказчик, решив, что его шутка удалась.
— Приди в такой день, чтобы это был не понедельник, не вторник, не среда, не четверг, не пятница, не суббота и не воскресенье.
442. Ходжа Настрадин лжет на своей земле
Ходжа пришел на чужую землю и стал там обманывать людей. Его схватили и сказали:
— Убирайся с нашей земли, не лги на ней больше.
Ходжа вернулся в Анатолию, набрал там земли, а потом пришел назад, стал вынимать землю из переметных сум, рассыпать ее перед собой и ступать по ней. Ему сказали:
— Мы прогнали тебя, зачем же ты ходишь по нашей земле?
— Я ношу с собой землю Малой Азии, — ответил он, — по ней и хожу[314].
443. Хитрый Петре и Насреддин-ходжа
С малых лет распростился Петре с родным домом в Маркове и пошел в батраки к Насреддину-ходже. Очень умным считали все люди ходжу — ведь недаром учил он ребят в школе. Однако ж маленький Петре был умнее его самого. А ходжу это злило.
Как-то раз на уроке ходжа сказал ученикам:
— Ну-ка, живо, ребята! Отправляйтесь домой, возьмите по яйцу — и быстрее сюда!
313
Ср. тур. 5, 256; узбек. 7, 161; кр.-татар. 4, 17. В. А. Гордлевский в комментарии к турецкому варианту пишет: «Рассказ представляет иллюстрацию к пословице „Это все равно что кипятить воду в котле над свечой“; он связывается с Инджили-чаушем» [5, с. 269]. Ср. также туркменский сюжет о Мирали «Кто глупец?» [15, 50], уйгурский о Мулле Зайдине «Когда дым греет» [14, 67]. Аналогичная сказка «Афанди и правитель» (о том, как правитель пообещал дочь и полцарства тому, кто голый просидит на городской стене), записанная от ганьсуйских уйгуров, помещена в сборнике «Избранные сказки провинции Ганьсу» (Ланьчжоу, 1962). Здесь Насреддин помогает пересмотреть несправедливое решение, пристыдив правителя. Ср. азербайджанский сюжет «Молла и юноша» [6, 56]:
«Однажды зимним вечером Молла пришел в чайхану. Он заметил, что в углу сидит сильно опечаленный юноша. Молла заинтересовался и подошел к нему. Они поговорили немного, и Молла спросил:
— Братец, скажи, что за беда стряслась с тобой? Чем ты так опечален?
Юноша вздохнул и начал рассказывать:
— Молла-ами! Мне стыдно сознаться тебе: я влюблен в дочь одного купца, и девушка любит меня. Мы дали друг другу слово, по отец у нее очень богат, а я, как ты видишь, беден. Я долго думал и вчера наконец пошел к купцу и попросил руку его дочери. Купец оглядел меня с ног до головы и сказал: „Докажи, как сильно любишь мою дочь. Для этого ты должен пойти к реке, выломать лед, опуститься в прорубь и остаться там до утра. Если ты это выполнишь, я отдам за тебя свою дочь“. Я так люблю эту девушку, что сказал: „Слушаюсь“ — и ушел. Подождав, пока стемнело, я пришел на берег реки, сломал лед и влез по горло в холодную воду. Шел снег. Завывал ветер. Стоял такой холод, такой холод, что и передать невозможно. До самого рассвета я оставался в воде. Когда рассвело, я вылез из проруби и направился к дому купца. Придя к ному, я сказал: „Купец, я выполнил твое условие, теперь выполни свое обещание“. Купец опять оглядел меня с ног до головы и сказал: „Ты лжешь! Докажи, что ты на самом деле до утра оставался в воде“. Я поклялся, что это правда, и добавил, что даже видел, как в одном доме всю ночь горела свеча. Купец, смеясь, ответил: „Значит, наше условие нарушено! Ты смотрел на огонь и грелся“. Сколько я ни старался доказать: „Дорогой, эта свеча горела за несколько верст от меня, разве я мог греться, глядя на нее?“ — но купца убедить я никак не мог. Я пожаловался правителю, не зная, что купец успел с ним сговориться. Правитель признал купца правым и прогнал меня. Теперь мне осталось одно — сидеть и сокрушаться.
Молла внимательно выслушал рассказ юноши и сказал:
— Завтра вечером приходи ко мне. Только обязательно!»
Далее Насреддин приглашает правителя (Тимура) в гости, греет на свече котел, подвешенный высоко на дереве, и стыдит правителя за несправедливое решение. Ср. также арабский анекдот о шуте Абу-Навасе «Как Абу-Навас нарушил условие халифа» [19, 220].
314
Ср. АЛ, * 1636; ВС, 159. В русском варианте сюжет выглядит так: царь (Петр I, Давид) прогоняет шута (Балакирева): «Чтобы тебя не было на моей земле!»; шут покупает землю у чужого короля, насыпает ее в телегу (в корзину, мешок, сапоги) и возвращается к царю.