508. Пусть сами уходят
По какому-то делу баи пожаловались казию на Эпенди. Тот вызвал Эпенди, сказал:
— Баи невзлюбили тебя. Придется тебе куда-нибудь переселиться.
— Это я невзлюбил их! — ответил Эпенди. — Пусть уходят, куда хотят, хоть в преисподнюю. Их много, они могут поставить свой аул где угодно. А я стар и одинок. Мне некуда податься[344].
509. Расчет
Перед тем как стать настоятелем мечети, Насреддин Афанди многие годы работал батраком у местного бая Абдуджаббара Бия. Уходя от него, Афанди попросил расчет. Бай сказал ему:
— Денег у меня сейчас нет.
— Но сколько времени я проработал у вас, господин бай, верой и правдой, а за все время вы мне ни гроша не заплатили. Это несправедливо.
— Ты теперь божий человек, служитель Аллаха, и тебе не подобает скандалить. Но так и быть, придет время — я расплачусь с тобой, а сейчас получай пять таньга* и иди с миром.
Что сделаешь с могущественным помещиком? Пришлось Афанди уйти ни с чем.
Прошло немного времени, и всем кишлаком хоронили одного старика. У могилы Афанди сотворил молитву:
— О Аллах всевышний, пусть наш бай Абдуджаббар Бий найдет себе землю в могиле мягкой, как пух.
— Эй, мулла, — завопил бай, — ты рехнулся, что ли? Кому ты читаешь заупокойную молитву? Я живехонек, и неизвестно еще, когда умру.
— Вот именно, ты не знаешь, когда придет твой час. А может сие совершиться в любую минуту. Вот я и решил прочитать о тебе заупокойную молитву заранее.
510. Стакан чаю
Однажды какой-то скупец пришел к Молле в гости. Он был не только скупец, но и к тому же большой шутник. Молла подал ему чай в очень большом стакане. Скупец, видя, какой большой стакан чаю подал ему Молла, захотел его поддеть.
— Молла, — сказал он, — дай мне веревку.
— Зачем тебе веревка? — спросил его Молла.
— Хочу обвязаться ею, — ответил гость, — а то еще упаду в этот стакан и утону, и тогда поминай как звали.
Молла промолчал. Через некоторое время Молла случайно попал в гости к этому человеку. Хозяин принес Молле чай в маленьком стаканчике и сказал:
— Молла, гостю, правду сказать, полагается давать чай вот в таких стаканах.
Молла, нисколько не смутившись, ответил:
— Принеси мне веревку.
— Нет, Молла, — сказал хозяин, — это уж ни к чему. Стакан не такой большой, чтобы ты в нем утонул.
— Да нет, — сказал Молла, — я не боюсь упасть в стакан и утонуть в нем. Я хочу обвязать веревкой не себя, а стакан. Опасаюсь, как бы не проглотить его, а то застрянет в горле, задушит меня, как же тогда вытянуть его без веревки?
511. Поздравления
Соседа Афанди назначили на пост казия города. Конечно, Афанди не преминул отправиться к нему, чтобы принести свои поздравления. Но вновь назначенный казий важно спросил:
— Я что-то не припомню, где я тебя видел.
— Помилуй, друг, я же твой сосед.
— Сосед? А что тебе надо?
— Я узнал, что на тебя напала слепота, и поспешил тебя навестить и выразить тебе самое искреннее сочувствие[345].
512. Берегись!
Насреддин проходил по улице. Хаммал*, который тащил бревно, задел его и только потом закричал:
— Берегись!
Насреддин сильно ушибся, но не сказал ни слова и стал ждать подходящего случая. Спустя три дня он видит, что тот же хаммал идет по улице с большим грузом. Насреддин огрел его посохом по голове и крикнул:
— Берегись![346]
513. Эпенди и нищий
Однажды кто-то постучался в дверь к Эпенди.
— Чего надо?! — крикнул хозяин сверху.
— Спустись вниз, — послышался жалобный голос.
Эпенди спустился вниз и, подойдя к двери, увидел нищего.
— Подайте что-нибудь, — попросил он.
Эпенди рассердился, но не подал виду.
— Поднимись наверх! — сказал он. Когда бедняга нищий поднялся наверх и вошел в комнату, Эпенди сказал ему:
— Видит бог, мне нечего подать тебе.
— Что же это, если ты собирался проводить меня с пустыми руками, почему не сказал внизу? — удивленно спросил его нищий.
— А ты почему ничего не сказал мне, когда я сидел наверху, а заставил меня спуститься вниз? — ответил ему Эпенди[347].
514. Меня дома нет
Насреддин пришел в гости к знатному человеку, а слуга говорит:
344
Ср. тур. 5, 316 (Насреддин и крестьяне); узбек. 7, 47 (Насреддин и богачи); перс. 8, 164 (Насреддин и жители квартала).
345
Ср. узбек. 7, 42: «Разбогатев, приятель Насреддина Афанди переехал в новый дом с балаханой и приобрел привычку ходить, низко опустив голову. Остановив его как-то на улице, Афанди задал вопрос:
— Послушайте, почему вы не узнаете своих друзей? Вы даже не взглянете на них.
— Извините, Афанди, — ответил приятель, — с тех пор как я переехал, все смотрю со своей балаханы вниз, надеясь увидеть кого-нибудь из друзей…
Прошло несколько недель, и они встретились вновь. Афанди шел, высоко задрав голову.
— Но что с вами, Афанди, вы смотрите в небо, даже не здороваетесь? — упрекнул его приятель.
— Вспоминая своих друзей, вознесшихся высоко, я поднимаю голову в надежде увидеть их хотя бы на балахане… — ответил Афанди.
346
Сходную историю рассказывают про древнегреческого философа-киника Диогена (см. вступительную статью). В одной из версий Диоген отвечает на запоздалый крик «Берегись!»: «Ты что, снова собираешься меня ударить?» («Антология кинизма». М., 1984, с. 67).