Дверь в кабинет была закрыта и заперта. Я сунул руку глубоко под прилавок и нашел запасной ключ.
Пьяный решил присоединиться ко мне. Он обошел прилавок, пока я вставлял ключ в замок и открывал дверь в кабинет.
В нос сразу ударил медный запах засохшей крови. На стене, ковре и столе виднелись коричневато-красные пятна.
— Боже правый, — сказал пьяный. — Иисус, смилуйся над нами.
Я открыл дверь до конца и увидел на стене надпись, сделанную кровью. Она гласила: "Для нашего кузена".
Я понимал, что нужно просто отступить. Нужно было развернуться и выбежать за дверь, не оглядываясь. Но вместо этого я вошел в кабинет. Андреа и Оскар лежали под столом. Оба были вскрыты и разорваны на части. Одно ухо Оскара с пирсингом лежало на настольном календаре.
Я, пошатываясь, направился к двери. Меня мутило.
— Иисус, покарай дьявола! — воскликнул пьяница. — Что здесь произошло?
Я схватил его за грязный рукав и оттолкнул в сторону, чтобы поскорее выбраться из этой комнаты. Андреа и Оскар погибли из-за меня. Они погибли из-за того, что я проработал здесь всего один проклятый день.
Джон никогда бы такого не сделал. Должно быть, это Эхо... Но, насколько мне было известно, Эхо никогда не встречалась с Андреа и Оскаром. Только Джон знал, что я здесь работал.
Я закрыл глаза, но все равно чувствовал запах крови. Если это сделал Джон, то только из-за своего кузена. Это было похоже на психическое расстройство: он не мог нести за это ответственность. Если бы существовал какой-то способ кузена, вернуть Джону его прежнее "я", и оставить его в покое...
— Что мы будем делать? — спросил пьяница.
— Хотите рассказать об этом копам?
— О боже, нет, — ответил мужчина.
— Я тоже не хочу. — Я постучал костяшкой пальца по телефонной трубке, чтобы снова появился гудок, и набрал 911.
Я поспешил к входной двери, пока не поступил звонок. Пьяница последовал за мной.
На этот раз, когда я отъезжал, никто не стал читать мой номерной знак. Да это и не имело значения. Было уже почти одиннадцать, и мне нужно было найти какое-нибудь укромное место, где можно было бы почитать при свете. Я объездил все дома, квартиры и другие помещения, в которых бывал с тех пор, как приехал в город, но все они были либо заминированы, либо разрушены. Никто даже не упоминал о таком месте, кроме...
И тут я вспомнил об идеальном месте.
Начался мелкий дождь. Я объехал бейсбольное поле, высматривая кучку подростков, тайком распивающих пиво, или бездомного, свернувшегося калачиком в спальном мешке. К счастью, там никого не было. Я проехал через левое поле и припарковался за мусорным контейнером. Это было не совсем укромное место, но сойдет.
В нескольких метрах от меня была бейсбольная яма. На этом поле мы с Джоном играли в детстве. Его дом находился всего в шести кварталах отсюда. Эхо рассказала мне, что Джон приводил ее и остальных на поле рядом со своим домом, чтобы поиграть в бейсбол, и я сразу понял, что это то самое место. Мы с ним проводили здесь по несколько часов. Конечно, он вернулся бы сюда при первой же возможности.
Я засунул шлем под москитную сетку и спустился в яму. Укрытие было построено из шлакоблоков, выкрашенных в синий цвет, и, хотя там был уличный фонарь, я был защищен от дождя и посторонних взглядов. Если бы там были стены, защищающие от ветра, кожаный диван и душ с горячей водой, я был бы на седьмом небе от счастья.
Я достал из холщовой сумки страницы и отделил переводы на английский от остальных. Судя по всему, я имел дело с латынью, но, кроме E Pluribus Unum[1] и habeas corpus[2], я не мог понять, что это за язык.
Оставались три копии на английском, блокнот на пружине, с которого их скопировали, и копия Уолли. Все они были в четыре раза толще книги заклинаний Каллина. Я глубоко вздохнул и поднес книгу к свету.
У меня тряслись руки. Уолли прочитал эти страницы и превратился в... в то, во что он превратился. Орехи. Убийца. И он сделал то же самое с человеком, у которого их забрал, если ему можно было верить.
Ну и черт с ним. Меня здесь ничем не проймешь. У меня есть дела поважнее.
На первой странице был сплошной текст. Я просмотрел его, убедился, что это не заклинание и не инструкция по снятию заклинания, а просто самодовольное вступление, и двинулся дальше.
Я перевернул следующую страницу, потом еще одну. Уолли назвал это "тайной историей мира" или как-то так, но меня это не интересовало. Мне не нужно было знать обо всем мире, да я и не хотел этого знать. Меня волновало только то, что было прямо передо мной: как спасти моего друга. Когда я с этим разберусь, может быть, я прочту эти страницы, или пойду в полицейский участок, или прыгну с моста "Аврора", или угоню самолет на Кубу. Я даже представить себе этого не мог, потому что не заглядывал так далеко вперед.
2
Термин, который означает правовой принцип, обеспечивающий защиту личной свободы и неприкосновенности человека. Это право любого лица, подвергнутого задержанию или аресту, требовать проверки законности этих действий судом.